Придворные отморозки - Александр Тамоников

— Нет, — ответил на этот раз Серый, — я смотрел. Кругом пусто было. Основная толпа через сквер схлынула. Сюда пошли только мы двое.

— Хорошо, присаживайтесь к столу! Я сейчас!

Парфенов вышел, друзья присели к круглому, модному в пятидесятые годы столу, на такие же старые, но еще довольно крепкие стулья. Осмотрелись. Комната как комната. Телевизор на подставке, черно-белый, шифоньер с посудой, шкаф книжный с ворохом журналов на полках, платяной шкаф, трехстворчатый. Выцветшие искусственные ковры на полу и стенах, наглухо зашторенные темными портьерами окна. Вот и весь интерьер.

— Кажись, начинается, Малой! — скорее выдохнул, чем сказал Серов.

— Похоже на то! — согласился Большаков.

— Ну и то дело, быстрее начнем, быстрее закончим.

— Это смотря чего.

— Да какая теперь разница?

— Ты прав, Серый, теперь уже никакой!

В комнату вошел Парфенов.

— О чем воркуете, голубки?

— Мастер, ты хоть и начальник, но за базаром следи. Что, перед тобой пидоры, что ли, голубками нас называть?

— Ну извините, не так выразился, так о чем вели разговор?

— Да так, о своем!

— Ну-ну, ладно, — он присел на третий стул и очутился как бы посередине.

Мастер вытащил из кармана пиджака свернутую трубкой кальку, развернул ее, закрепив углы кнопками. На кальке просматривался какой-то план, стрелки, обозначения цветными карандашами.

— Так, други вы мои хорошие. Слушайте теперь внимательно. Через два дня вы должны покинуть Верхотурск.

Малой с Серым переглянулись.

— Так срочно?

— Да! Так срочно!

— Но мы же даже уволиться не успеем при всем нашем желании.

— Успеете. Сценарий таков. Вот тебе, Серый, телеграмма — сын попал в аварию, находится в реанимации, требуется твое срочное присутствие, — Парфенов передал побледневшему вдруг Ивану Серову казенный бланк с печатями и штампами.

— Андрюха, сын, — прошептал Серый, — в аварию?.. Как же…

— Не суетись, Серый! Бумага — лажа. Ничего с твоим сыном не случилось. Но по этой телеграмме тебя завтра же должны отпустить в отпуск по семейным обстоятельствам.

Серый покачал головой:

— Ну ты даешь, начальник! За такие шуточки знаешь что можно получить? Перо под ребро! Без базара! Не шути так больше никогда!

— Ну ладно! Ты же с семьей не живешь, пацана-то, наверное, и не помнишь, кто ж знал, что так воспримешь? Но в любом случае извини!

— Проехали! Что дальше?

— Дальше берешь расчет и билет в кассе до своего родного Бородина. Поезд отправляется в 0.40. Садишься в плацкартный вагон и едешь, ничем к себе внимания не привлекая. А потом, через три с небольшим часа, выйдешь в тамбур.

— Для чего?

— Смотри на план, красным карандашом отмечена железнодорожная ветка, вот Верхотурск, вот Бородино, синим отмечена река Грава, на пересечении ветки с рекой — мост. Сразу за мостом, если двигаться в сторону Бородина, железка делает крутой поворот вправо, а потому машинист перед мостом резко сбрасывает скорость и состав идет медленно, можно свободно сойти с поезда. Так вот, перед самым мостом выходишь в тамбур и прыгаешь. Откос там пологий, если споткнешься, то скатишься, как шар…

— А дверь? Она же будет закрыта.

— Молодец, Серый, вижу, думаешь о деле! На, держи, это стандартный железнодорожный ключ, он ко всем дверям подходит в вагоне, проверено.

Парфенов передал специальный ключ Серову.

— Понял! — пряча ключ, сказал Серый.

— С этим ясно? Как состав уйдет за поворот, пойдешь под мост. Там тебя будет ждать моторная лодка. Лодочник доставит куда надо. С ним разговоров не пытайся заводить. Бесполезно, малый глухонемой! Все уяснил, Серый?

— Все!

— Тогда с утра официально получишь телеграмму, в контору, и… в путь!

— Ясно!

— Теперь с тобой, Малой! Послезавтра на карьере будут выдавать зарплату. Тебе не закроют несколько нарядов, якобы по ошибке, и начислят копейки. Ты, естественно, возмутишься, наедешь на мастера, пойдешь разбираться в отдел труда и зарплаты конторы. Короче, поднимешь шум. Типа: «на херу я видал горбиться здесь за гроши», обвинишь конторщиков в махинациях, ну и так далее. В результате — заявление об увольнении на стол и в барак. А ночью идешь на станцию, туда, где формируются товарняки. На крайнем пути будет стоять состав с древесиной. В нем и теряешься. Не опоздай, отправление состава в 23.40. А дальше по схеме Серого. Тот же мост, та же лодка, тот же глухонемой и место, где вы встретитесь. Это все, что вам на данном этапе надо знать. Какие вопросы по процессу ухода из Верхотурска?

— Да все вроде ясно.

— Хорошо! Теперь последнее. И касается оно тебя, Серый. До меня дошли слухи, что ты с Ксюшей-путаной шуры-муры завел. Это правда?

— А че, нельзя? — вдруг окрысился Серов. — Мне, коль под дело подписался, и бабу иметь нельзя?

— Ну почему нельзя? Можно! Если только ты не посвящаешь ее в свои ближайшие планы. А это проверить невозможно, Серый!

— Ни о каких планах меж нас разговора не было!

— Точно?

— В натуре!

— Смотри, а то и дело спалишь, а значит, погубишь себя с дружком и девку подставишь под нож острый! — жестко сказал Парфенов.

Серый увидел ставшие вдруг холодно-безжалостными глаза мастера, сердце его сковали тревога и чувство смертельной опасности. Впервые за много лет.

— Слушайте, Семен Семенович, не трогайте Ксенью, она не при деле. Памятью покойной матери клянусь, она ни о чем ни слухом ни духом! Я лишь спросил ее, если мне удастся заработать денег, согласится ли она уехать со мной отсюда. Она еще спросила: что, мало нормальных женщин вокруг? Но для меня не важно, чем она занималась да пока и занимается. Не для удовольствия же собственного? Короче, полюбил я ее, человек в ней живет, а это сейчас большая редкость. Может, и семья еще сложится? А насчет дела она ничего не знает, зуб даю!

— Ну и ладно, чего взвился? Коль зубишься за нее, все нормально! Да никто ее и не хотел трогать, просто не надо, чтобы посторонние знали о том, чего им знать не положено. На дело идете серьезное, зачем усложнять жизнь себе и другим? Будь спокоен. Никто ее не тронет. Даже скажу большее: я ее с панели вытащу, коль такая промеж вас любовь. Никто больше не прикоснется до нее!

— Вот на этом спасибо, Семен Семенович. Отблагодарю при случае!

— Ты дело как надо сделай, большей благодарности мне от тебя не надо!

— Сделаю, будьте уверены!

— Ну теперь, кажется, все?

— Все!

— Тогда обратным путем в общагу, и с завтрашнего дня по плану! Давайте! Удачи вам!