Русский частокол - Александр Тамоников

Тот сразу проснулся:

— А? Чего?

— Вставай, господин. Сын тебе подарок привез.

— Какой подарок? — ничего не понимал тархан.

— Щас увидишь.

Помощник зажег фитиль в плошке. В шатре просветлело.

Ильдуан увидел связанную девушку, тут же вскочил:

— Кто это?

— Ведана, — проговорил Джабу, опустив голову, — прости, отец, не смог удержаться, украл.

Тархан сел на лежанку.

— Вот, значит, как. А ну, рассказывай, как украл?

Джабу все рассказал.

Выслушав сына, Янур Ильдуан покачал головой:

— Почему без моего разрешения?

— Так ты же обещал…

Тархан взревел:

— Что обещал?! Красть обещал?!

За Джабу вступился помощник:

— Янур, зачем кричать? Сын поступил, как настоящий воин, понравилась красавица — взял ее.

— Эх, Джабу, Джабу, не будь ты моим сыном…

Он начал одеваться, наказывая помощнику:

— Всех поднять, уходим в лес к главному стану, быстро!

— Слушаюсь!

Авартук и Аваз выскочили из шатра.

— А с тобой, — проговорил тархан Джабу, — я еще поговорю. Девку держать связанной до лагеря. Собирайся, чего смотришь?

— Да я готов!

— Тогда ее, — Ильдуан указал на Ведану, — в повозку на сумы, сам рядом, возницей. Пойдешь первым, мы за тобой. Дорогу помнишь?

— Конечно, отец. Спросить дозволь?

— Чего тебе еще?

— В стане позволишь овладеть ею?

— Может, тебе еще и постель нагреть?

— Но, отец!

— Делай, что сказано. Поляне очухаются, придут сюда с топорами да дубинами.

— Не посмеют, старейшины не допустят.

— В горячке можно что хочешь наделать, и никто не остановит. Тащи свою наложницу в повозку.

Джабу поднял легкую Ведану и понес к повозке. Лагерь уже проснулся, воины подводили коней, цепляли к ним сумы с провизией, крепили к поясам сабли, топоры. Лучники проверяли колчаны.

Отряд двинулся по полевой дороге к лесу, в то время когда Веданы еще не хватились в Рубино.

Вавула проснулся неожиданно. Во сне протянул руку, чтобы обнять суженую, а там — пустое место. Вскочил. Проснулись отец и мать.

— Ты чего? — спросил отец.

— Ведана.

— Что Ведана?

— Ее нет.

— Так ты же…

Вавула был уже на ногах. Распахнул дверь, выскочил на улицу, побежал к реке. Ворота открыты, на песке следы борьбы, капли крови.

— О, боги! — поднял он вверх руки. — За что?

Рядом появился отец.

— Что было-то, можешь сказать?

— Ведану украли.

— Говори, как было, только быстро.

Вавула рассказал, как миловались они на берегу, как Ведана осталась одна, в общем, все до того, как он вернулся домой.

Дедил воскликнул:

— И ты оставил ее?

— Она же сама попросила.

— Какой мужик слушает женщину? Жениться он надумал! Ну что, женился? Где невеста-то?

Вавула взглянул на старейшину:

— Надо людей подымать, отец. Тархан Ильдуан обманул нас. Он с отрядом за рощей. Мы перекроем ему дорогу…

Старейшина прервал взволнованную речь сына:

— Никому ты ничего уже не перекроешь. Когда выходили с Веданой на реку?

— Около полуночи, может, ране.

— А сейчас уже светлеет. Если хазары похитили Ведану, они уже в лесу или по пути к нему. Если только люди Кобяка… но ему того не надо, да и не пойдут мужики из Вабежи похищать в обрат девицу. То не можно по обычаю.

— И что делать?

— Давай-ка пройдем по следу, по берегу они уходили.

У воды определились. Дедил сказал:

— Двое коней было, один оставил следы глубже, значит, нес на себе поклажу.

— Ведану! Пойдем далее, отец. Давай возьмем с собой кого-нибудь?

— Кого?

— Сидора Коваля. Он охотник знатный, мастер выслеживать зверя. И здоровый бугай, троих завалит.

— То ведаю. Зови, только быстро, и идите по берегу, а я пойду в сторону Вабежи, догоняйте.

— Ага! Ох, чего ж я наделал!

Вавула скрылся в воротах.

Вскоре вернулся с товарищем своим, здоровенным детиной Сидором Ковалем. На ходу объяснил ему, что к чему. Коваль возмутился:

— Бить надо хазар этих, давно отцу твоему молвил, дождаться, когда за данью придут, да набить им морды.

— Вот следы, идем по ним.

Они быстро догнали Дедила, тот кружил у затона.

Вперед вышел Коваль. Нашел след, пошли далее. Прошли мимо Вабежи.

Близился рассвет. Их облаяли собаки, но за городьбу не вышли, не их территория.

— Досюда, — сказал Коваль, — хазары вели коней за поводья, тут оседлали и пошли верхом.

Добрались до рощи, перейдя овраг. Увидели брошенные шалаши, множество следов.

— Ушли, — выдохнул Дедил, — да и чего еще было ждать?

Коваль кивнул:

— Ушли, даже шалаши жечь не стали, дабы не показать себя. А пошли они… — Он прошел к южной части вытоптанной поляны, — по дороге к лесу. У них повозка, вот следы. Щас хазары уже в лесу.

— Что делать будем, отец? — с мольбой посмотрел на Дедила сын.

— А чего сделаешь? Ты умыкнул девку из Вабежи, хазары умыкнули у тебя. Себя и вини, что не сберег суженую.

— Но может, догнать отряд можно?

— И попасть под их сабли? Нет, придется забыть тебе о Ведане, ее уже не вернуть. У меня другая забота, как обо всем отцу ее, Кобяке, поведать. Такое у нас впервой. Да, сын, заварил ты кашу.

За друга вступился Коваль:

— На месте Вавулы мог быть любой другой. Он тут ни при чем. Эти собаки нечистые, хазары, своего не упустят. Видать, кому-то приглянулась ваша Ведана.

Дедил распорядился:

— Едем в Вабежу.

На Вавулу страшно было смотреть. Злой, нервный и беспомощный. Ему бы в стан хазар за суженой своей, а тут к отцу ее ехать, выслушивать речи гневные. Но отец наказал, надо исполнять.

Дедил с сыном и Ковалем проехали в Вабежу.

Люди на селе уже проснулись. Знали об уходе хазар, спокойно выгоняли скот на пастбища, шли в поле, садились за ремесло. Жены сновали по хозяйству. Разбуженная детвора вертелась возле матерей. Село начинало обычный день.