Логово «ВЕПРЯ» - Василий Веденеев

— Отчего же так? — непослушными губами едва выговорил Сергей Александрович.

— Нет его больше, — доверительно взяв адвоката под руку и увлекая его на кухню, тихо сказал полковник. — Взорвали вместе с машиной, по дороге из аэропорта. Вдруг ваше счастье именно в том и состоит, что мы пришли раньше, чем те, кто расправился с отставным генералом. Или вы так не думаете?

О Колчаке, которого бездарно упустили, Чуенков решил умолчать: зачем давать Финку лишнюю информацию? Изворотливый и прекрасно знающий законодательство юрист, привыкший готовить ловушки следствию и суду, может на этом многое построить. Он хоть и говорил, что не может заниматься собственной защитой, но никогда и ни за что не откажется от нее. Сейчас важно ошеломить его, не дать собраться, испугать, в чем-то даже сломать, чтобы пошел на сотрудничество со следствием и рассказал, что знал.

— Не знаю, не знаю, — ошарашенно пробормотал адвокат и попросил воды.

Жадно выпив ее, он поставил пустой стакан на стол и закурил, глубоко затягиваясь, но не чувствуя ни вкуса, ни крепости табака.

Господи, как же он бездарно прокололся, поверив этим гадам, играющим в политику. Блатные куда честнее и порядочнее, у них есть хоть какие-то понятия о совести, а у этих за душой ничего святого, ну, абсолютно ничего. Прежде чем с ними связываться, надо было десять раз хорошенько подумать и вспомнить, что политика никогда никого в России, да и в других странах, до добра не доводила. Нет, конечно, отдельные личности забирались на самый верх, но, шагая по головам остальных, ты явно попадал в самую многочисленную категорию.

На что не тебе чета был академик Сахаров, да и того, когда он сунулся в политику, быстренько довели до могилки, а как красиво он говорил о цели народа и государства — счастливая, полная смысла жизнь, свобода материальная и духовная, благосостояние, мир и безопасность для граждан страны, для всех людей на земле, независимо от их расы, национальности, пола, возраста и социального положения!

Мечтатель-идеалист! Это у нас-то, при идиотских законах и ментовском произволе на фоне всеобщей криминализации населения? Все эти ломки старого, любые революции, даже бескровные, неизбежно приводят к высвобождению в людях самых низменных инстинктов. Как в старой притче, когда Бог сказал человеку: проси чего хочешь, но учти, что твой сосед получит вдвое от твоего.

«Господи! — сказал человек. — Лиши меня глаза!»

Вот она вся суть взаимоотношений между людьми в стране воров сконцентрирована в народной притче, а давно известно — народ выплавит в своих глубинах только то, что проверено веками. Так стоило ли хранить верность тем, кто тебя подло продал? Однако верность — одно, а сохранение собственной задницы — совсем другое.

— Так как, все-таки? — прервал затянувшееся молчание Бахарев.

С сегодняшнего дня Чуенков приказал ему выйти на работу, чтобы Юрий все время находился под рукой, поскольку полковник начал активно действовать и чувствовал близость развязки. Но вот какой она окажется? Хотелось, конечно, чтобы все получилось так, как рассчитывали, но разве в России можно быть хоть в чем-то уверенным на все сто процентов?

Особенно в последнее десятилетие?

Сейчас Юрий с интересом разглядывал все еще не оправившегося до конца адвоката: если верить словам задержанного киллера, именно этот человек служил связующим звеном между уголовниками и погибшим Шатуновским. Кстати, Чуенков наверняка прав в своих подозрениях, что Георгия Кузьмича убрали те, с кем он вместе вступил в заговор и пошел по противоправной дорожке, поэтому нужно торопиться, пока не обрубили все концы.

— А что, как? — раздраженно вскинулся Сергей Александрович. — Вам виднее, как обстоят дела: ведь это вы ко мне пришли, а не я к вам. Но я вас уверяю, при обыске вы только потратите время и ничего существенного не найдете.

— Полагаете? — Виктор Николаевич посмотрел ему прямо в глаза, и Щапа не отвел взгляда.

— Да, полагаю! Вам нужны не деньги или побрякушки, а ответы на некоторые вопросы. Или я не прав?

— В чем-то да, а в чем-то нет, — ответил за полковника Бахарев.

— Так вы скажите, что хотите узнать? Вы же всегда можете это оформить протоколом.

— «ВЕПРЬ!» — негромко сказал Чуенков, но казалось, что это слово ухнуло, подобно брошенному камню.

— И все? — поднял на него глаза Финк. Видимо, он уже успел немного освоиться в создавшемся положении, поэтому с некоторой язвительностью заметил: — Обычно ваше ведомство более любознательно.

— И «караван»! — добавил Бахарев.

Адвокат бросил на него быстрый, испытующий взгляд и провел по лбу кончиками пальцев, словно стирая с него нечто, не видимое другим.

— Вепрь?.. Караван? — повторил он. — Кажется. Впрочем, я мало знаю по этому поводу. Да, я знакомил Шатуновского с некоторыми представителями криминального мира, с его авторитетами. Можно даже сказать, что я был доверенным лицом каждой из сторон в их взаимоотношениях, однако мне доверяли лишь до известного предела, не посвящая в суть многих вопросов. Знаете, как доверяют записку ошейнику собаки?

— Ну, не стоит так умалять собственную значимость, — улыбнулся Чуенков.

— Напрасно вы иронично улыбаетесь, — нахмурился Финк, нервно кусая губы. — У нас масса лазеек и пробельностей в законодательстве и многие предприятия сами имеют право выходить на международный рынок.

— В том числе и рынок оружия? — уточнил Бахарев.

— Отчего нет? Все хотят хорошо жить, а у нас в стране лишь видимость благополучия, да и то относительная. Недаром же профсоюзы военно-промышленного комплекса бастовали под лозунгами: «Долой действующее правительство и президента»!

«Вот он на что намекает, — подумал Юрий. — Ловко, однако, выворачивается, причем постоянно пользуется достаточно прозрачными намеками, но ничего прямо не говорит».

— Как вы понимаете, в таких вопросах меня не посвящали в самую суть, поэтому ирония неуместна. Однако я кое-что все-таки знаю, поскольку не вчера родился, и привык, знаете ли, иногда действовать с открытыми глазами, дабы тебя не завели в яму. Но эти подлецы меня туда толкнули!

— Значит, между нами может состояться разговор на эту тему? — уточнил полковник.

— Отчего нет? — пожал плечами правовед. — Конечно, если вы твердо обещаете…

— Не могу ничего обещать, — перебил его Чуенков. — Давайте лучше попробуем все обсудить в процессе нашего дальнейшего общения. Ведь нам придется теперь еще не раз встречаться.

— К несчастью, — тяжело вздохнул Финк.

Утром Моторину позвонил один из помощников Зубанова и, немного поболтав о каких-то совершенно незначительных делах, как бы между прочим сообщил: Николаю Васильевичу кажется, что известная генералу ситуация легко может выйти из-под контроля. Особенно в связи с последующими событиями.

«Что значит может»? — зло подумал Валерий Иванович. — Она уже выходит, если давно не вышла! Но Зубанов тоже хорош, полководец хренов! Он, видите ли, держит руку на пульсе и дает распоряжения, больше смахивающие на угрозу: мол, если не примешь вовремя меры, голубчик, то рассчитывай только на себя, а я тебя покрывать не стану! Даже не надейся. Так надо понимать намеки?»