Под личиной - Виталий Гладкий

Андрей в классе тоже был на положении отверженного – может, в меньшей степени, нежели Пекарский, но со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Между ними была только одна, но весьма существенная, разница: Андрей сам сторонился коллектива, а Чупачупса не принимали в свои игры даже ученики младших классов.

В свое время всеми отвергнутый Пекарский пытался подружиться хотя бы с Андреем – как с другом по несчастью, но из его затеи ничего не вышло. Андрею приятней было одиночество в своем коконе, нежели дружба с человеком, способным продать ближнего за грош.

– У тебя фигурка – класс, – сказал Чупачупс, изображая на своей веснушчатой физиономии искреннее восхищение. – Мне бы такую…

Он согнул руку в локте, пощупал мягкую мышцу и сокрушенно вздохнул.

– Все изложил? – с неприязнью спросил Андрей, пропустив мимо ушей откровенную лесть Чупачупса. – Если да, то вали отсюда по холодку. Не мешай отдыхать.

– Фи, как грубо… Я к нему с дорогой душой, а он – ругается…

Чупачупс и не думал уходить, наоборот, устроился поудобней.

Андрей не без уныния покорился неизбежному и промолчал. Он знал: если Чупачупс вцепится в когонибудь, то избавиться от него по-доброму невозможно.

А поскольку Андрей являлся противником рукоприкладства, то несколько часов в обществе Пекарского можно было считать выброшенными из жизни.

– Книжки читаешь…

Чупачупс повертел в руках детектив в яркой обложке, который Андрей взял на пляж, чтобы убить время.

– Книжки – это хорошо… Хи-хи…

Загадочное выражение словно приклеилось к лицу Пекарского. Он оставил книгу и начал ковырять в зубах спичкой.

– Закуришь? – спросил Чупачупс, доставая сигареты.

– Шутник…

Андрей раздраженно отвернулся. Кому-кому, а Пекарскому было хорошо известно, что Андрей не курит.

Черт возьми, что нужно этому ублюдку?!

– Напрасно…

Чупачупс показал в широкой улыбке крупные зубы, которые росли вкривь и вкось.

– Сигарета успокаивает.

– Я и так спокоен.

– Пока спокоен…

– Что ты хочешь этим сказать?

– А я уже почти сказал.

Чупачупс снова осклабился.

– Ты советы принимаешь? – спросил он многозначительно.

Андрей хотел сказать, что да, принимает, но только не от таких придурков, как Гелий Пекарский, однако сдержался.

Юношу начало разбирать любопытство, смешанное с тревогой: уж больно загадочно выглядел Чупачупс, словно владел некой тайной, имеющей для Андрея большое значение.

– Допустим, – сказал сквозь зубы Андрей.

– Тогда слушай: бери ноги в руки и линяй отсюда как можно скорее.

– Не понял…

– Тебя по всему пляжу ищет Самурай с братвой.

Андрей почувствовал, как тревожно сжалось сердце. Самурай, бригадир вощанских отморозков, был тем бандитом, который имел виды на Алину.

– Зачем? – спросил Андрей – лишь бы сказать что-нибудь.

– Хи-хи… – показал свои лошадиные зубы в карикатурном оскале Чупачупс. – Я этого не знаю, а тебе лучше у них не спрашивать. По-моему, они накурились травки и имеют очень серьезные намерения. Так что сам смекай.

Похоже, Пекарский говорил правду. Наверное, на пляже отирался соглядатай Самурая, решил Андрей, который увидел его и доложил своему отмороженному боссу.

Но почему Чупачупс решился на доброе дело? С какой стати?

Впрочем, гадать было недосуг. Если Пекарский не соврал, и впрямь нужно делать ноги. Как можно скорее – еще одна встреча с вощанскими могла закончиться для Андрея совсем плачевно. Тем более, что у них сейчас от травки мозги набекрень.

– Спасибо, – чуток поколебавшись, сказал Андрей и начал одеваться.

– За спасибо ничего не купишь, – ответил ему Чупачупс и пошел прочь.

– Эй! – крикнул он уже издали. – Теперь ты передо мною в долгу! Понял?

– А не пошел бы ты… – сквозь зубы процедил Андрей, и скрылся в зарослях.

Он не рискнул топать по открытому месту, решив, что осторожность не помешает. Правду говорил Чупачупс, или нет, уже было неважно.

К юноше, несколько расслабленному летним зноем, вернулась его обычная предусмотрительность. Мать давным-давно отучила Андрея от иллюзий, которые в отрочестве доставляют много неприятностей.