Инкассатор. Всадники апокалипсиса - Андрей Воронин

Филатов внимательно выслушал эту информацию. Нужно выбираться отсюда, но сначала досконально изучить обстановку. Если старик не соврал и его появление осталось незамеченным, можно сказать, что и он и собеседник легко отделались.

– При мне были еще кое-какие бумаги...

– Все на месте. Я их даже высушил, – не без гордости ответил старик и принес Филатову то, без чего задуманный им план был бы бессмысленным.

Но карты перед своим спасителем Филатов решил не раскрывать. Мало ли что взболтнет старик – ему же хуже будет!

В этот момент к собеседникам подбежал дворовой песик – небольшой черно-белый кобель.

– Бим, привет, – обращая внимание на черное ухо пса, дружелюбно обратился к четвероногому другу Филатов.

. – Да не Бим, а Пиночет, – поправил его старик.

– Вот как, – засмеялся Филатов. – И почему же Пиночет?

– Да политик есть такой. Когда щенком ко мне прибился, по телевизору про этого диктатора передача была – вот я и назвал его, горемыку. А пес отменный. Вообще он не очень привечает гостей, да, Пиночетушка? – хозяин потеребил своего черно-белого приятеля за ухо. – Он вообще никого во двор не пускает, кроме знакомых и детей.

– А у вас еще и дети? – настороженно спросил Филатов.

– Они нечасто бывают здесь. Кому нужен старик? – вздохнул Павел Григорьевич. Сын в Москве бизнесом занимается, а дочь замуж вышла за канадца, теперь в Торонто живет.

– А песик что надо! – заметил Филатов, поглаживая Пиночета.

– А еще у нас кот по имени Хусейн, но он появляется несколько раз в месяц, чтобы поесть от пуза, отдохнуть, а потом снова пропадает, – рассказывал Павел Григорьевич. – Да и Пиночет иногда на несколько дней исчезает. Однажды я его в собачьем приюте нашел – здесь недалеко. Убить хотели. И как он туда попал – неизвестно.

Ближе к вечеру ветер успокоился, волны на Москве-реке стали меньше, зато какое-то время накрапывал небольшой дождик. Ночью Филатов уговорил старика перебросить его на другой берег. Нужно было заглянуть домой, пока братки не вычислили его адрес и не установили за квартирой наблюдение.

* * *

– Ну, что, Утюг, будем его кончать!

Это были первые слова, которые Артюшин услышал после потери сознания. Он судорожно цеплялся за память, но не мог вспомнить, как очутился здесь – в небольшой и темной камере, освещаемой светом из тюремного коридора. Он даже заметил тень надзирателя, который, по всей видимости, был в сговоре с этими подонками.

Артюшин сидел, прислонившись к холодной стене камеры, и ему едва хватало сил, чтобы не завыть от сильной боли.

– За что? – успел вымолвить Артюшин, вытирая кровь на подбородке.

– Заткни фонтан, демонюга! Ты здесь никто, и фамилия твоя никак!

– Думал, что за тебя кто-нибудь заступится? Нет, – прикуривая, заговорил незнакомый уголовник. Он был сильно худой, а татуировки на пальцах и на плече свидетельствовали о том, что перед ним сиделец со стажем, изучивший досконально тюремную жизнь. Глаза и волевой подбородок говорили о том, что этот человек привык добиваться своего. Второй был, судя по наружности, просто боевиком, на лице которого не проскальзывало и тени интеллекта.

Короткая информация о нападавших не внушала Артюшину оптимизма.

– Слышь, ты, фраер, здесь другие законы, а бабло никому и здесь не помешает. В этой жизни надо делиться. Ты моему заказчику сделаешь то, чего он просит, а я, в свою очередь, подумаю, что, может, не стоит тебя убивать. Советую еще раз подумать. Все, что нужно, – это подпись. И без шуток.

Когда Артюшина переводили в изолятор, он не подозревал, что все это хорошо спланированная акция. И ниточки ее ведут к Бугрову, которому во что бы то ни стало надо получить деньги на развитие базы. И об этом никто не узнает. А если узнает, то не поверит. Да и вообще здесь от него могли освободиться, как от человека, который знает слишком много.

Он чувствовал себя здесь чужаком. Все эти порядки претили. И поначалу он даже думал им сопротивляться. Но потом понял, что это бесполезно. Он все еще считал свою посадку нелепой случайностью, значит, следовало немного потерпеть.

«Прав, ой как прав был Филатов», – с горечью подумал Артюшин. И сердце забилось еще сильнее, когда он подумал про свою семью, ребят. Ведь эти подонки и до них доберутся. А может быть, Филатов успел их отправить в деревню?

Эта мысль на секунду успокоила его. Он знал Филатова как исключительно надежного парня. Но. ход его мыслей был нарушен градом сильных ударов. Его били нацеленно, по голове. И после третьего удара он упал и распластался на холодном и мокром полу камеры. Он увидел, как на рукав его спортивной куртки льется густая кровь.

– Ну что, падла, готовься к смерти! – рявкнул один из уголовников. И Артюшин понял, что его по-любому убьют, – подпишет то, что просят, и убьют. Поэтому он решил, что жить ему уже не так важно, все, что мог в этой жизни, он сделал. Тренером великим не стал, но хороших ребят подготовил. И без него база не пропадет – придет новый тренер, придут новые ребятишки. А его подопечных на произвол судьбы не оставят.

* * *

Перед тем как позвонить, Филатов осмотрелся по сторонам. Вокруг было спокойно. Проехал грузовик, и тишину разорвал смех доярок, которые шли с фермы, беспечно лузгая семечки. Вокруг них вился светловолосый паренек, который, по всей видимости, ухаживал за кем-то из девчат. Юра спокойно закурил и набрал номер:

– Алло, это Сергей Сергеевич?

Сквозь шум эфира и звуки музыки прорвался знакомый голос:

– Слушаю. Кто это?

– Это некто Филатов...

– Говорите громче, очень плохо слышно!

– Мне нужно вам кое-что передать. Думаю, это вас заинтересует.

– Тебе срочно?

– Срочно! И помощь ваша нужна...

После короткой заминки собеседник на проводе согласился:

– Ладно, давай так. Московскую улицу знаешь? Свернешь с Воровского влево, пройдешь метров сто, там будет стоять наша «дэу» с мигалками, жди меня около машины. Но учти: освобожусь не раньше чем через час. Устраивает?

– Нет!

– Если я тебе нужен, зачем ты мне условия ставишь? Разговор закончим в любую секунду.

– Нельзя мне в городе появляться.

– Пока не вижу смысла куда-то выбираться. Работы по горло.

– Я располагаю весьма интересными документами.

– Какими?

– Это не телефонный разговор.

– Ладно, где?

– На выезде из МКАД...

– Идет.

– Спасибо.

– Спасибо в карман не положишь...

– Конечно, с меня причитается.

– Да ладно тебе! Ты что, шуток не понимаешь? – засмеялся в трубку собеседник Филатова.