Атлантическая премьера - Леонид Влодавец

— А куда ты хочешь удрать? — спросил я, немного забегая вперед.

— Погоди, сначала надо увезти золото. Когда все окажется на Хайди, разберемся с «пыльным телефоном» и ребятами, которые стоят за Хорсфилдом. Они наверняка напомнят о себе. Так что, в лучшем случае, придется с ними поторговаться, а в худшем — удирать.

— Я бы лично удрал пораньше, — тут откровенности у меня хватило.

— С чем? Те люди, что нас готовили, обещали по миллиону или чуть больше. Здесь речь пойдет о миллиардах. Вот тогда можно будет спокойно зажить на родине.

С этими словами компаньеро президент повернула и поплыла к яхте.

После купания я еще больше проголодался, и когда ребята из охраны Киски поставили передо мной жратву, был ужас как бесцеремонен. Я даже не слышал то, что говорила Киска. Впрочем, она молола что-то о Мировой Революции, отчего даже у охранников ломило зубы, а у меня наверняка испортилось бы пищеварение.

Как раз в тот момент, когда я отвалился от стола, ощущая в животе не менее пятнадцати фунтов дополнительного веса, на палубу поднялись Мэри и Синди, одетые в комбинезоны и шорты матросов хайдийских ВМС. В лицах их не было даже искры жизни. Это были две заводные куклы: толстая, стриженая — и тонкая, длинноволосая. Их шаги синхронно грохали по палубе, будто они с пеленок учились маршировать. Подойдя на пять шагов к столу, где мы с Киской доедали мороженое, обе, некогда свободные янки-лесбиянки, на лицах которых появилось выражение безраздельной преданности идеям Революции и лично товарищу Киске, встали по стойке смирно.

— Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Народно-социалистической партии Хайди, Президент Революционного Совета Республики Хайди, Главнокомандующий Революционными Вооруженными Силами! — слитным дуэтом начали говорить, точнее — рапортовать Мэри и Синди. — Мы, инженерно-технические работники Революционных ВМС, докладываем вам, что досрочно привели в полную готовность аппарат «Аквамарин»! Готовы выполнить любое задание любимой партии, народного правительства и горячо любимого вождя!

Куклы влюбленно глядели на Киску. Конечно, ничего сексуального в этом не просматривалось. Напротив, по-моему, обе были готовы по первому приказу горячо любимой вождихи наглухо зашить половые щели и жить исключительно с идеалами Революции.

— Неужели все это от одного укола в задницу?

— Да, — похвасталась Киска, — препарат «Зомби-7» — великая сила! Погоди, вот мы наладим его поточное производство…

Я представил себе, очень отчетливо, как игла вонзается мне в ягодицу, после чего у меня тут же возникло желание заорать: «Да здравствует живое, вечное, всепобеждающее учение — марксизм-ленинизм!» Мороз прошел по коже. Людоедка Соледад угрожала съесть мое тело, а Киска — в то, что она намерена лишь играть в диктатуру, я не очень поверил, — Киска могла сожрать мою душу.

— И они будут такими послушными куклами еще трое суток? — поинтересовался я. — А потом станут нормальными?

— Если не сделать нового укола, — кивнула Киска, — но они получат новый укол, а потом еще пять доз. После шестикратного применения препарата реабилитации не происходит, организм перестраивается и поддерживает то состояние, в которое введен. Вырабатываются ферменты и гормоны, которые тут же гасят всякое проявление инакомыслия, и устанавливается железная, непоколебимая система ценностей. Существа эти перестают бояться смерти, теряют инстинкт самосохранения, безоговорочно верят всему, что укладывается в рамки той идеологии, которой я их начинила. Они испытывают физическое удовольствие оттого, что видят вождя, оттого, что подчиняются ему и успешно выполняют его задания. Вместе с тем они испытывают муки оттого, что некая объективная причина мешает им выполнить мой приказ. Например, я могу сейчас сказать: «Переплывите Атлантику и водрузите флаг Республики Хайди на Северном или Южном полюсе!» Они прыгнут за борт и поплывут. Их организм — хотя его ресурсы сильно повысятся! — тем не менее не позволит выполнить задание и, проплыв миль двадцать без отдыха, они все-таки пойдут ко дну. Уже полностью обессилев, они не станут звать на помощь, а с криком:

«Умираем, но не сдаемся!» захлебнутся, но не позволят вытащить себя из воды.

— Ужас! — вырвалось у меня.

— Ну, я, конечно, не будут отдавать таких глупых приказов, — успокоила Киска. — Они будут стараться все силы, все знания и опыт употребить на пользу Революции. Никакие чуждые влияния их не коснутся. Они убьют любого, кто будет пытаться их разубедить или противодействовать им при выполнении моего задания. Мы добьемся великих успехов в деле строительства социализма и коммунизма!

— Вива! — дружно заорали Синди и Мэри, до этого, вылупив глаза, смотревшие куда-то в пустоту и, судя по всему, ничего не понимавшие или не слышавшие.

— Пока я объясняла тебе принцип их действия, — сказала Киска, — у них было отключено внешнее восприятие, чтобы не отягощать память всякой ерундой. Как только я сказала лозунг, то сделала вот так, — она щелкнула пальцами, — и восприятие включилось! А теперь опять щелчок — и опять они ничего не слышат.

— А если я щелкну?

— Ничего не получится. Они реагируют только на меня и ни на кого больше. В этом самый неприятный недостаток препарата. Человек после укола подчиняется первому, кто с ним заговорит. Если это будешь ты, то он подчинится тебе, если я — то мне, а если Хорхе дель Браво — то ему. И пока укол не прекратит свое действие, переделать, то есть переподчинить, человека нельзя. А после полного курса человек уже полностью настраивается на одного командира. Он становится фанатом, который с радостью умирает ради исполнения приказа, сражается до последнего, может долго не есть, не спать, не пить. У него обостряется зрение и слух, включаются дополнительные силы. У дель Браво мы нашли подробное описание всех экспериментов — это потрясающе! Они экспериментировали на политзаключенных. Одного из них запрограммировали на то, что он силач, хотя он был чахоточный доходяга. Он, который в нормальном состоянии не поднял бы и двадцати килограммов, выжал стокилограммовую штангу! Другого заставили нырнуть на глубину сто метров без акваланга и достать со дна гаечный ключ, а он до этого вообще не нырял и десяти секунд под водой не мог пробыть. Еще один десять минут просидел в бассейне, на глубине в тридцать футов, захлебнулся, но не всплыл. Когда его начало выбрасывать на поверхность, он уцепился за скобу и висел вниз головой, так и не разжав руки до самой смерти. А был такой, которого облили напалмом и заставили стрелять из пулемета. Он горел десять минут и выстрелил две ленты по двести пятьдесят патронов…

— Бр-р! — поежился я. Оказывается, Хорхе дель Браво был еще более приятным человеком, чем я о нем думал. В то же время я подумал, не всадит ли мне Киска это адское зелье. Перспектива стать биороботом меня мало устраивала.

— Интеллектуальный потенциал увеличивается фантастически, — продолжала восхищаться Киска, — малограмотный батрак, едва умевший считать до сотни, начал перемножать в уме семизначные числа быстрее любого калькулятора. Одного пастуха заставили прочитать 47 томов Хайдийской Национальной энциклопедии, и он мог наизусть воспроизвести любую статью. Еще какого-то типа загрузили информацией о телефонных номерах. Он помнил все телефонные номера в Сан-Исидро, а их там почти сто тысяч.