Приговоренный - Валерий Еремеев

– Ты понял, что я тебе сказал? Эй! Ты о чем думаешь? – привлек его внимание Че Гевара.

– Да, конечно, я все понял, – рассеяно ответил Юлий.

Че Гевара хлопнул его по плечу:

– Да не пыжься ты так. Ну, убили, и хрен с ним. Знаешь небось, что это был за человек, Андрей Пасечник. Слухи ходили, что он был причастен к…

– Я в курсе.

– Ну вот. Лучше скажи, сам-то как? Как Эвелина Юрьевна? Цветет, как и раньше?

Юлию не очень хотелось ни разговаривать с Че Геварой о матери, ни пускаться в воспоминания о смерти отца, но тут, к счастью, зазвонил мобильный.

– Мне надо бежать, – сказал он, сбросив звонок. – Шеф уже ищет. Спасибо вам.

– Да пожалуйста. Рад был помочь. Ты, это, заходи, как освободишься, коньячку выпьем, поболтаем.

Руслан Петрович стоял перед воротами. Рядом находились еще несколько подтянувшихся коллег из «шестерки».

– Вы больше не звонили Ивану Семеновичу? – поинтересовался Юлий. – Он все еще на охоте?

– Соскучился?

– Нет. Просто подумал, а вдруг я уже уволен? Чего ради тогда спину гнуть?

– Без рапорта не уволит, – заверил Сыч, протягивая вырванный из записной книжки листик. – Тут название фирмы, которая предоставляла Пасечнику услуги по охране. Они же устанавливали камеры наблюдения. Отработаешь эту богадельню.

– С Богомазом или с Качибадзе?

– Один. Богомаз с Качибадзе пока «Малышом и Карлсоном» займутся.

– Зачем?

– Кто знает, что там за хозяева. Может, в самом деле кто-то крутой. Узнали, что налетчиков отпустили домой, и решили отомстить сами.

– Крутые братки не торгуют игрушками. И потом, становится непонятным, почему не убили Пасечника-младшего.

– Месть бывает разной. Может, они специально расправились с отцом, чтобы лишить их обидчика реальной опоры в жизни.

– Согласен. В качестве одной из версий «Малыш и Карлсон» очень даже ничего. Но у меня есть версия получше. Вы не знаете точное время, когда Лапов выехал из дома?

– Не знаю. Но я как-то слышал, что обычно он выезжает где-то около двух ночи. Охотиться начинают рано. Пока доберется, то да се. А тебе-то что?

Юлий рассказал про только что просмотренную запись, уточнив, что хорошо разобрал марку авто – джип «Тойота-Прадо». Точно на таком ездит приятель убитого – их шеф Лапов.

Сыч сразу забулькал, словно электрочайник:

– Ты что этим хочешь сказать, Тарас? Ты на что намекаешь?!

– Ни на что. Просто обращаю внимание на ряд совпадений: автомобиль, это раз. Пасечник и Лапов – друзья, охрана его очень хорошо знает, поэтому всегда готова распахнуть ворота. Это два. Лапов выехал из дому около двух часов ночи, а Пасечника, по предварительному заключению эксперта, убили в половину третьего. Чтобы доехать от дома Лапова до дома Пасечника по не загруженным транспортом ночным улицам, нужно от силы пятнадцать, ну двадцать минут. Это три.

– Пошел вон. Четыре, – закончил дискуссию Сыч.

Ни слова больше не говоря, Юлий отправился по адресу охранной фирмы. Обид на Сыча не было. Юлий знал: что бы ни говорил ему Руслан Петрович, информацию он услышал и принял к сведению.

А вообще было бы здорово, если бы два его недруга действительно что-то не поделили и Лапов убил своего приятеля. А он, Юлий, раскрыл бы это преступление. Вот это была бы его настоящая месть полковнику. Не то что во сне.

Пахал он весь день. Разыскивал, беседовал, уточнял, проверял. Зацепок – ноль. Охранная фирма «Витязь» имела хорошую репутацию и очень ею дорожила. Специалисты были дельные, в прошлом имеющие отношение либо к армии, либо к правоохранительным органам. Периодически Юлий связывался с Качибадзе и Богомазом. У них тоже было пусто. Хозяева «Малыша и Карлсона» – семейная пара, которой едва удавалась держать на плаву свой бизнес, не говоря о том, чтобы подсылать к недругам наемных убийц.

На протяжении дня Тараскин два раза звонил Сычу. Якобы для того, чтобы отчитаться о проведенной работе. На деле ему хотелось знать, не выходил ли на связь Лапов. По тону, каким Сыч посылал его подальше, понимал: полковник не объявлялся.

И все-таки чем больше Юлий думал над этим, тем больше убеждался, что его гипотеза о виновности полковника была верхом глупости. Даже если у полковника терки с Пасечником, а сына его от суда спасал лишь для отвода глаз, все равно – никогда такой хитрый и осторожный фрукт, как Лапов, не стал бы убивать собственноручно.

И все же заезжавшая во двор Пасечнику машина никак не выходила из его головы. А может, за рулем джипа Лапова сидел и не шеф вовсе? А кто-то другой? Если так, то где же тогда был сам Лапов?

Он вспомнил свой сон. Такой яркий, насыщенный деталями. А что, если Лапова и вправду… того?

В который раз Юлий набрал Сыча. Было бы не удивительно, если бы тот сбросил вызов. Но Сыч ответил.

– Руслан Петрович, ведь жену и сына Пасечника уже допрашивали?

– Сам-то как думаешь?

– И что они говорят по поводу того, что Пасечник не спал? Кого он ждал? Может быть, Лапова?

– Ты опять за свое? Я тебе какое поручение давал?

– Заниматься охранной фирмой «Витязь».

– Вот и занимайся. А склеивать в кучу кусочки мозаики будем позже, когда проверим все факты. Работай.

Сыч отключился. Ориентируясь на дрожащие интонации в его голосе, Юлий понимал – Руслан Петрович очень встревожен. А ведь он еще не знал про его сон.

Чертов сон никак не давал покоя. Поэтому, закончив с «Витязем», Тараскин направился прямиком к дому Лапова. Если его и убили, то сделать это могли только там, когда полковник вышел из дома и собирался сесть в машину. Было два часа ночи. Все спали. Гуляющих полуночников не было – несмотря на то что уже шел апрель, ночная температура опускалась едва ли не до нуля. Никто ничего не заметил.

Такси довезло Юлия до места. Шестнадцатиэтажное монолитно-кирпичное здание с квартирами улучшенной планировки выглядело среди окружающих его панельных хрущоб как манхэттенский Эмпайр-Стейт-Билдинг.

Осмотревшись, наискосок от дома по направлению к детской площадке Юлий обнаружил заставленный автомобилями паркинг. Возможно, именно здесь стояла машина полковника. Асфальт вокруг припаркованных машин был чистым. Тогда Юлий, присев на корточки, принялся заглядывать под днища.

– Тебе чего, парень? Потерял что? – спросил его бородатый мужчина в красном свитере.

– Можно и так сказать. Твой драндулет? – спросил Юлий, указывая на серый «Опель-Омега».

– Ну.

– Гну. Переставь машину на другое место.

– Зачем?

Юлий раскрыл удостоверение:

– Свали, прошу.

Мужчина пожал плечами и, сказав, что все равно собирается уезжать, забрался в тачку и уехал. Там, где стоял «опель», на асфальте обнаружилось жирное красно-коричневое пятно. Все это очень было похоже на кровь, но, если Лапову и вправду проломили череп, крови должно было быть больше. Хотя стоп. Что это?