«...И ад следовал за ним» - Стивен Хантер

Выбравшись из пылающего «дома порки», Эрл положил тело старика в прохладную тень деревьев в нескольких сотнях ярдов от пожарища и преклонил колено. Конечно же, слов у него не было, ибо слова — это не его стихия. Эрл просто осторожно уложил тело.

— Я выполнил данное тебе обещание, — сказал он, обращаясь к покойнику. — За исключением той части насчет шлюх. Но теперь я сожгу здесь все дотла, и солнце, которое взойдет следующим утром, не застанет тут ничего, кроме призраков и пепла. Semper fi, старина.

Наверное, ему в глаза попали отлетевшие от места пожарища искры или сажа. Эрл зажмурился, борясь со слезой, затем встал и продолжил бой.

Он перебежал через двор, стараясь держаться в тени. По дороге ему попался один из охранников, в которых он стрелял. Раненый сидел на земле, истекая кровью и судорожно кашляя. Эрл опустился перед ним на колено.

— Это ты! — выдавил охранник. Его слова сопровождались хлюпающим свистом простреленного легкого. — Ты мертв!

Это был один из тех, кто, сидя в лодке, провожал взглядом погружение Эрла в черную воду.

— Вовсе нет. Как видишь, я жив-здоров. А теперь говори: где этот треклятый Великан?

— Сэр, я его не видел. Он оставался наедине со стариком, лупил его кнутом. Лупил каждую ночь, пять ночей подряд. Бил страшно. Я не хочу встретиться с нашим Творцом, имея грех на душе.

— Это не моя епархия. Где Великан?

— Наверное, удрал. Будь ты проклят, ты меня убил.

— Именно за этим я и пришел сюда. А теперь можешь умирать, ибо ты мне больше не нужен.

Эрл обернулся.

Повсюду вокруг разгорался пожар. Присмотревшись, Эрл определил, что Элмер уже поджег контору. Частые выстрелы вдалеке говорили о том, что Элмер и Билл добрались до казарм охранников.

Еще дальше равномерный треск карабина 270-го калибра Джека свидетельствовал о том, что старик продолжает свою работу, непоколебимый, как скала.

Эрл развернулся. Особняк до сих пор оставался нетронутым.

Пришла пора навестить господина начальника тюрьмы.

* * *

Кто это такие?

Убежав в сосновые заросли, Великан со стороны наблюдал за уничтожением колонии. Гремели выстрелы, падали люди, как мешки с кукурузой, выброшенные из кузова грузовика. Падали, чтобы больше не встать. Неизвестные, нагрянувшие в Фивы, умели стрелять.

Но дело было не только в умении стрелять. Главным была целеустремленность. В действиях нападавших не было колебаний и сдержанности; как сразу же определил Великан, прекрасно разбиравшийся в подобных вещах, максимальная сила была приложена с максимальной эффективностью, без оглядки на соображения морали.

Вся колония была охвачена пожаром. Контора успела сгореть дотла. Все архивы, все долговые расписки, все запасы, все то, на чем держались Фивы, превратилось в пепел и развеялось по ветру. Пламя вгрызалось в деревянное здание, пожирая его и то, что находилось внутри.

Особняк оставался нетронутым, но из него донеслись звуки выстрелов. Можно не сомневаться, кто-то прикончил начальника тюрьмы.

Приближался конец света.

Фивы были уничтожены.

После этой ночи возврата назад не будет.

Мгновенно определив, что означают выстрелы, Великан, оставив мертвого старика висеть в цепях, выскочил в коридор и наткнулся на двоих охранников, которые были убиты выстрелами в голову с большого расстояния. Это сразу же убедило его в том, что оставаться здесь и оказывать сопротивление будет смертельной ошибкой. Поэтому Великан выпрыгнул из окна в дальней части здания и прокрался через двор к деревьям под звуки гремевших со всех сторон выстрелов. Сначала он собирался направиться в казармы, поднять своих ребят, раздать им оружие из арсенала и организовать оборону. Но быстро понял, что и эта надежда исчезла; все было кончено, и единственный благоразумный выход состоял в том, чтобы постараться дожить до завтрашнего дня, оставив эту ночь незваным пришельцам. Кроме того, у Великана не было оружия, не было ничего, чем можно было бы драться, — за исключением, конечно, кнута.

Добежав до деревьев, Великан остановился, переводя дыхание. У него не было компаса; он сознавал, какие трудности ждут его впереди. Но, быстро прикинув, Великан сообразил, что через два дня сюда из Паскагулы поднимется тюремный пароход. Ему достаточно будет лишь продержаться это время, а затем выйти из укрытия, доложить о случившемся и снова обрести будущее.

Все его планы изменились в одно мгновение.

Это мгновение наступило, когда изнутри вспыхнул сам «дом порки». Мстительный огонь набросился на здание, оно стремительно окуталось дымом, а затем словно взорвалось. Пламя добралось до старой деревянной крыши и принялось пожирать ее с жадностью свиньи. За считанные секунды пожар охватил все здание, и вскоре половина дома обрушилась внутрь, поднимая облако пыли и искр.

Тут Великан перевел взгляд на противоположную часть здания и заметил выходившего из «дома порки» человека, который нес на руках тело.

Это был первый из нападавших, увиденных Великаном. Перед ним был ковбой в длинном плаще-пыльнике, широкополой шляпе и широких ковбойских штанах, жилистый, поджарый, с уверенными движениями.

Великан попытался разобраться в этом: ковбой. Отряд ковбоев. До этого момента ему не приходило в голову задумываться о том, кто его противник. Это должно было прийти позже; пока что главной была мысль, как остаться в живых. Тем не менее Великан поразился, увидев, что речь идет не о представителе правоохранительных органов в форме и не о восставшем негре; это был проклятый ковбой, пришедший из прошлого века или из кино. Именно ковбои и устроили эту ночь ада.

Затем до Великана дошло, кого несет в руках ковбой. Это было тело старика Окуня. Ковбой зашел в дом и вынес тело Окуня. И тогда Великан понял, кто это такой.

Богарт.

Великан был оглушен этим неожиданным открытием. В горле у него пересохло, сердце бешено заколотилось. Он отшатнулся назад, чувствуя раздирающую нутро бесконечную злость, к которой примешивался страх. У него задрожали колени, а следом за ними руки. На несколько мгновений Великан оцепенел, судорожно силясь понять эту новую реальность.

Как?

Как, черт побери?

Как, во имя всего святого?

Порывшись в памяти, он снова мысленно увидел, как этого человека поглощает черная река, как он скрывается под залитой лунным светом поверхностью воды, оставляя за собой струйку пузырьков. Еще никто и никогда не возвращался оттуда.

А может быть, это призрак? Видение, вызванное иллюзионистом? Мираж? А может быть, сам он теряет рассудок? Однако рассудок у него был не таким, какой можно потерять; слишком черствый, слишком прикованный к реальности, он не обладал достаточной хрупкостью, чтобы вырваться на свободу и устремиться навстречу безумию.

И тут Великан сообразил, что только что совершил величайшее открытие. Ибо если бы он внезапно столкнулся с Богартом лицом к лицу, то застыл бы на месте, оглушенный шоком, и тот нанес бы ему смертельный удар, пока он стоял бы на ватных ногах, беззвучно глотая ртом воздух. Но теперь ему известно: Богарту удалось каким-то образом вернуться, и в эту огненную ночь нет смысла ломать голову, как и почему это произошло.