Детоубийцы - Сергей Донской

– Это летающие коники, – ответил Приходько.

– Что?

– Кузнечики, саранча. Тут их называют нсенене. Раз в год они все дружно перелетают с места на место, а местные их ловят.

– А потом?

– Суп с котом. Вернее, с нсенене. Их варят, сушат, перемалывают на муку. Но самое большое лакомство – это жареные нсенене.

Белов недоверчиво посмотрел на Приходько.

– Ты пробовал?

– А то! – был ответ.

– И как?

– Скоро узнаешь, – пообещал Приходько. – Девушки собирают кузнечиков, чтобы приготовить их по особому рецепту.

– Скажи им, чтобы на меня не готовили, – сказал Белов, прислушиваясь к неумолчному шуршанию мириад прозрачных крылышек.

За воротником что-то заскреблось, завозилось. Сунув туда руку, Белов извлек десятисантиметрового кузнечика с выпуклыми глазами, длинными усиками и зазубренными, брыкающимися ногами. При виде подергивающегося брюшка он поежился. Ничего похожего на аппетит насекомое не вызывало. Как раз наоборот.

Джезла и Мали полагали иначе. Набрав целую кучу нсенене, они бегом вернулись в дом, где затараторили о чем-то так быстро, что невозможно было разобрать ни слова, хотя общались они на английском языке. Минут через пять, когда Приходько предложил полирнуть ром банановым пивом, из-за двери потянуло жареным. Прошло еще полчаса, и девушки запорожца вынесли на веранду большущее блюдо с горой кузнечиков, прикрытых банановыми листьями.

– Угощайтесь, – любезно предложила Мали, снимая мясистые листья.

После ловли насекомых она не сочла нужным одеться, смущая Белова своими торчащими в разные стороны грудями. Сама Мали ничуть не стеснялась. Подавая пример, она сунула в рот жареного кузнечика и, энергично размалывая его сахарно-белыми зубами, закатила глаза от удовольствия:

– М-м!!!

Джезла и Приходько тоже набросились на угощение. Кузнечики были желто-зелеными, уменьшившимися в размерах, без крыльев и пилообразных ножек.

– Смелей, – подзадоривал Белова Приходько, выплевывая головки, как шелуху семечек. – Не отравишься. Я, брат, тут и печеных червей пробовал, и паштет из гусениц, и обезьяньи мозги. И ничего. Как видишь, живой.

Его подруги с любопытством наблюдали за Беловым, ни на секунду не прекращая работать челюстями.

– Вкусно, очень вкусно, – промычала Мали, изображая всем своим видом наслаждение, близкое к оргазму.

От усердия на лбу у нее выступили бисерины пота.

Решившись, Белов взял одного кузнечика, сунул его в рот, осторожно раскусил и начал жевать. Его брови поползли вверх от удивления. По вкусу это напоминало отборных креветок. Очень скоро он присоединился к остальным, так же азартно двигая челюстями.

* * *

Полчаса спустя блюдо опустело. Облизывая пальцы, Мали откинулась на спинку кресла, вынуждая Белова опустить глаза. Заметив это, Джезла усмехнулась.

– Не думала, что у тебя такие застенчивые друзья, – сказала она Приходько.

– Олег – классный парень, – откликнулся тот по-английски. – Хорошо, что я его не застрелил.

– Почему же ты ему не поможешь? – спросила Джезла.

Приходько подозрительно уставился на нее:

– Опять подслушивала?

– Просто случайно услышала ваш разговор. Где, по-твоему, твой друг достанет десять миллионов долларов?

– А у них в России правительство не бедное, – сказал Приходько. – Продаст президент несколько часиков или лишнюю резиденцию, вот и появятся деньги.

– Вы лучше со своим президентом разбирайтесь, – буркнул Белов.

Продолжать спорить на сытый желудок не хотелось. Он находился в самом благодушном настроении и ворчал лишь для виду. Похоже, Приходько тоже не искал новых поводов для ссоры.

– Лично у меня нет президента, – заявил он. – Я сам по себе, они сами по себе. Власть делят, бабки, сферы влияния.

– Кстати, о президентах, – оживилась Джезла. – У нашего Йовери Мусевени есть двоюродный брат. Его зовут Салех Салем. Он помешан на сексе.

– И что здесь плохого? – спросила Мали, разглядывающая свои соски, словно сравнивая, какой из них ей нравится больше.

Бросив на нее взгляд, Белов поперхнулся пивом и так закашлялся, что Приходько несколько раз ударил его кулаком между лопатками.

– Салем извращенец, – продолжала Джезла. – И страшно боится огласки, потому что президент запретил бросать тень на свое доброе имя.

– Скажите пожалуйста, доброе имя! – фыркнул Приходько. – Как у того аллигатора.

– Погоди, – перебил его Белов.

Он понял, к чему клонит африканская красавица. Если родственник Мусевени боится огласки, то его можно шантажировать и выудить из него нужные сведения. Обычная практика. Половина всех шпионских сведений выуживается именно таким способом.

Белов обратился к Джезле:

– А кто он, этот Салем?

– Новый министр иностранных дел, – ответила она. – Временный. Его назначили в связи с кончиной прежнего. То ли отравился, то ли от змеиного укуса умер.

Это была удача! Даже если глава МИДа не знал братьев Беридзе, превратившихся в братьев Берри, он мог навести справки.

– Нужно будет его пощупать, – решил Белов.

– А ее не хочешь? – спросил Приходько, кивая на Мали.

– Остап! – предостерегающе воскликнула Джезла. – Ты обещал соблюдать приличия!

– Так приличия соблюдены. Не я же собираюсь щупать Мали. Пусть этим занимается наш гость. Должны ведь мы оказать ему гостеприимство. Мали, ты как, не против?

– Такие вопросы обычно решают мужчины…

Мали посмотрела на Белова, ожидая, что скажет он. Но Белов молчал. Его гортань сделалась слишком узкой, чтобы сквозь нее мог протиснуться даже самый слабый и тонкий звук.

– Значит, решено. – Приходько встал. – Спокойной ночи. – Он ободряюще хлопнул Белова по плечу: – Не робей, парень. Главное, не позволяй ей себя оседлать, иначе эта дьяволица тебя заездит до смерти.

– Остап! – повысила голос Джезла и потянула украинца за собой.

– И уши, береги уши! – крикнул он на прощание, после чего пара черных женских рук втянула его в дверной проем.

Последнее, что услышал Белов, это совет затыкать Мали рот, когда он начнет кричать. Он стал не просто красным, а багровым. Что касается африканки, то она деловито потянулась и встала:

– Уже поздно. Пойдем, я покажу тебе свою спальню.

И она показала. По прошествии двух часов Белов не сомкнул глаз и вымотался так, словно все это время носил Мали на руках. Сношаться с нею было все равно что бороться с противником, примерно равным по силе. Иногда Белов укладывал ее на лопатки, иногда она его. А затыкать ей рот было бесполезно. Когда Мали начинала голосить от избытка чувств, ей вторили все гиены и шакалы в округе.