Детоубийцы - Сергей Донской

Белов не подозревал о том, что ему вынесен смертный приговор. Из поездки он возвратился усталый, злой и недовольный собой. Вместо того чтобы идти по следу братьев Беридзе, он пил с бравым запорожцем, ел африканских кузнечиков и трахал африканскую шлюшку. А воз, что называется, был и поныне там.

Лишив себя завтрака, Белов поехал прямиком на встречу с Петраковым. Тот обещал ждать его у входа в Национальный музей, но опаздывал. Убивая время, Белов нервно прогуливался вдоль приземистого белого здания, напоминающего производственный цех – почти без окон и с глухой двустворчатой дверью. В порядком вытоптанном дворике росли три чахлые пальмы. Посетителей видно не было. Хотелось пить и раскалывалась голова.

Взглянув на часы, Белов снова выругал себя за вчерашние похождения. Услышав, что Приходько хочет за свои услуги десять миллионов, нужно было сразу отправляться восвояси. Что дает Белову знакомство с бывшим наемником? Ровным счетом ничего. Приходько даже звонить себе запретил, опасаясь прослушивания. Только в самом экстренном случае, предупредил он. А какой может быть экстренный случай, если этот украинский жмот без денег даже пальцем не пошевелит! Нет, нужно срочно подключать других людей. И больше никакого рома, никаких женщин!

В таком настроении Белов встретил Петракова и, не слушая его оправданий, спросил, где хваленая Дада.

– Я же говорил, она придет сегодня, – ответил посол. – Дада знает, где вас искать, не волнуйтесь.

– По-моему, это вы волнуетесь.

– Я? Возможно… Самую малость. – Петраков кисло улыбнулся. – Мне не часто доводится играть в шпионов.

– Это не игра, – сказал Белов.

Улыбка сползла с лица Петракова, его рот сложился в короткую прямую линию.

– Давайте зайдем внутрь, – предложил он, – а то мы обращаем на себя внимание.

Вокруг не было ни души, но Белов счел предложение не лишенным смысла. Очутившись в музее, они ощутили особый горьковатый запах пыли, лака, клея, старых тканей и еще чего-то неуловимого… Неумолимо проходящего времени?

Во время экскурсии создавалось впечатление, что музею, вместе с его экспонатами и служащими, лет сто, не меньше. Комнаты и экспозиции выглядели удручающе. Плетеные корзины, глиняные кувшины, всякие поделки из пальмовых волокон, камыша, соломы и папируса.

Медленно шагая вдоль всего этого убожества плечом к плечу с послом, Белов рассказал ему о своем визите к Приходько, опуская самые пикантные подробности.

Петраков осуждающе покачал головой:

– Такая сумма… Это нереально.

– Ну да, – буркнул Белов.

– Придется вам действовать в одиночку.

– Это я уже понял. А жаль. Прапорщик бы мне очень пригодился. Помните того майора полиции, который проверял у меня документы в аэропорту?

Петраков молча кивнул и отвернулся, заинтересовавшись вдруг коллекцией музыкальных инструментов. На стенде были разложены всевозможные барабаны и барабанчики, ксилофоны, погремушки, трубы, флейты.

– Тут написано, что на них позволено играть любому посетителю, – объявил он.

Белову немедленно захотелось взять в руки какой-нибудь инструмент. Желательно самый увесистый. Скользнув взглядом по спине Петракова, он задержался на обращенном к нему затылке.

– Помните или нет? – повысил он голос.

– Ах да, конечно, – рассеянно откликнулся Петраков, щелкая по коже африканского бубна. – Феликс Кулафье, кажется?

– Вот именно, – подтвердил Белов. – Позже этот Кулафье поджидал меня в отеле.

– Совпадение.

– Не думаю. У меня есть сведения, что он работает на Тананзе… Да оставьте вы в покое этот чертов бубен!

Петраков обернулся, поджав свои губы настолько, что они практически исчезли с его лица.

– Кулафье – человек генерала Тананзе, у которого могут скрываться грузины, – развил мысль Белов.

– Вы так считаете? – Петраков наморщил лоб. – А я вот думаю, что вам попались ложные сведения.

– Почему?

Белов решил не объяснять, что отыскал информацию в секретных архивах ФСБ.

– Полицейские в Уганде имеют столько источников дополнительных заработков, что им незачем работать еще на кого-нибудь… – Петраков тонко улыбнулся. – И немножечко на государство. Это вам Приходько про майора наболтал?

– Ну…

Белов неопределенно пожал плечами: понимайте, как знаете. Нехитрый трюк сработал. Петраков понял жест так, как ему хотелось.

– Приходько, – сказал он, усмехаясь. – Который черпает все свои суперважные сведения на дне бутылки. Лучше положитесь на меня. – Петраков подмигнул. – Шамбу, шеф столичной полиции, мой добрый знакомый. Я спрошу его, когда пойду получать для вас разрешение на ношение оружия.

С этими словами он посмотрел по сторонам, сунул руку во внутренний карман и протянул увесистый плоский сверток. Белов просиял. Оружие было как нельзя более кстати. Мысли о майоре Кулафье вылетели из головы.

– Что там? – нетерпеливо спросил Белов.

– «АПС», – ответил Петраков извиняющимся тоном.

– «Стечкин»?

– «Кольт» или «Глок» раздобыть не удалось.

– И не надо, – отмахнулся Белов.

Автоматический пистолет Стечкина ему нравился. Многозарядный, удобный, неприхотливый, приспособленный для стрельбы как с одной, так и с двух рук. Правда, защелка внизу рукоятки затрудняет перезарядку, а предохранитель находится далековато от большого пальца, но в остальном плюсов гораздо больше, чем минусов. Мягкая отдача, удобный прицел, гладкий корпус, которым не зацепишься за одежду или кобуру. Наконец, шедевр Стечкина был попросту эстетически красив. Совершенное орудие убийства.

– Мы можем идти, – сказал Петраков, которому музыкальная экспозиция надоела так же быстро, как понравилась. – У меня ведь в посольстве дела.

– Да, конечно, – пробормотал Белов.

– Я заеду к вам ближе к вечеру, завезу разрешение. Встретимся в баре на первом этаже.

– Хорошо.