Сахара - Клайв Касслер

– Вы посылали за мной, полковник? – спросил Питт.

Левант, не опуская бинокля, отрывисто заговорил:

– Когда вы и мистер Джордино проникали на территорию предприятия отходов, вы засекали время прохождения поездов?

– Да, входящие и уходящие поезда чередовались: один въезжал ровно через три часа после отъезда другого.

Левант опустил бинокль и уставился на Питта.

– Как же вы объясните тот факт, что вот уже в течение четырех с половиной часов не появился ни один из них?

– Какой-нибудь проблемой с железной дорогой, неисправностью оборудования, поломкой. Может быть куча изменений в расписании.

– И вы верите в это?

– Ни на грамм.

– Тогда что же вы об этом думаете? – настаивал Левант.

Питт уставился на рельсы, бегущие перед фортом.

– Если бы я держал пари на годовое жалованье, я бы сказал, что это из-за нас.

– Вы считаете, что движение приостановили, чтобы не дать нам сбежать? Питт кивнул:

– Если Казим просек конечный маршрут и если его воздушные патрули заметили следы машин, идущие на юг, к железной дороге, то он догадался, что наша цель – захват поезда.

– Малийцы сообразительнее, чем я полагал, – признался Левант. – Вот теперь мы в ловушке, да еще без связи, чтобы сообщить о сложившейся ситуации генералу Боку.

Пемброк-Смит прокашлялся:

– Если позволите, сэр. Я вызываюсь добровольно прорваться к границе, чтобы встретиться там с отрядом американских спецвойск и привести их сюда.

Левант с минуту сурово смотрел на него:

– В лучшем случае самоубийственная попытка.

– Это может оказаться нашим единственным шансом отправить кого-нибудь отсюда. С вездеходом я бы оказался за границей через шесть часов.

– Вы оптимист, капитан, – возразил Питт. – Я ездил по этой части пустыни. Стоит только развить приличную скорость по кажущейся плоской равнине, как на пути непременно возникает какой-нибудь овраг. И если вы окажетесь в Мавритании завтра поздним утром, считайте, что вам еще повезло.

– Я собираюсь ехать по прямой, по железной дороге.

– Гибельная затея. Не проедете и пятидесяти километров, как на вас набросятся патрули Казима, если они уже не блокировали путь.

– И потом, разве вы забыли, что у нас недостаток горючего? – добавил Левант. – Не хватит даже и на треть этого путешествия.

– Мы можем слить остатки из транспортеров, – не уступал Пемброк-Смит.

– Даже в этом случае вы рискуете не дотянуть, – заметил Питт.

Пемброк-Смит пожал плечами:

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Одного я вас не отпущу, – сказал Левант.

– Ночью в пустыне одному трудновато, – поддержал полковника Питт. – Вам необходим второй водитель и штурман.

– Я и не собирался ехать один, – сообщил Пемброк-Смит.

– Кого же вы выбрали в напарники? – спросил Левант.

Смит с улыбкой посмотрел на высокого парня из НУМА.

– Или мистера Питта, или его друга, мистера Джордино, поскольку они уже прошли ускоренный курс выживания в пустыне.

– От гражданского мало проку при стычках с патрулями Казима, – предупредил Левант.

– Я планирую облегчить пескоход, сняв с него всю броню и вооружение. Мы возьмем только запасное колесо и инструменты. Плюс запас воды на двадцать четыре часа и личное оружие.

Левант тщательно обдумал сумасшедший план Пемброк-Смита в своей обычной педантичной манере. Затем кивнул:

– Хорошо, капитан. Займитесь подготовкой автомобиля.

– Есть, сэр.

– Постойте.

– Сэр?

– Не хотелось бы расстраивать ваш план, но вы все-таки мой заместитель, и я не имею права вас отпустить. Придется вам отправить кого-то вместо себя. Я предлагаю лейтенанта Штайнхольма. Если не ошибаюсь, он однажды участвовал в ралли Монте-Карло.

Пемброк-Смит не пытался скрыть разочарования. Он даже начал что-то говорить, но вовремя спохватился, прикусил язык, отдал честь и поспешил по лестнице вниз к плацу.

Левант посмотрел на Питта:

– Вы можете вызваться только добровольно, мистер Питт. Я бы не хотел пользоваться своей властью и приказывать вам.

– Вот что я вам скажу, полковник, – обаятельно улыбнулся Питт. – За прошедшую неделю за мной гонялись по всей Сахаре, я был в миллиметре от смерти от жажды, в меня стреляли, кипятили, как омара, заковывали в кандалы и били плетьми. Я навидался столько дерьма, сколько другому за всю жизнь не встретится. У меня выработалась аллергия на ночные поездки по пустыне. Я собираюсь ехать на поезде и потому остаюсь. С лейтенантом Штайнхольмом пойдет Ал Джордино.

Левант усмехнулся:

– Вы блефуете, мистер Питт, нахально и беспардонно блефуете. Так же как и я, вы отлично знаете, что остаться здесь – верная смерть. И дать возможность вашему приятелю уйти отсюда – благородный жест. Со своей стороны позвольте выразить вам глубочайшее уважение.

– Благородные жесты не по моей части. Просто у меня привычка не бросать незаконченной работу.

Левант посмотрел вниз, где под защитой стены создавалась какая-то машина.

– Вы имеете в виду вашу катапульту?

– На самом деле это разновидность натяжного пружинного лука.

– И вы всерьез полагаете, что эта штука эффективно сработает против бронированных машин?

– О, она сработает, – уверенно заявил Питт. – Правда, черт ее знает, насколько хорошо.

* * *

Сразу же после заката от главных ворот убрали мешки с песком и другие части самодельной баррикады, и массивные двери раскрылись. Лейтенант Штайнхольм, рослый светловолосый австриец, пристегиваясь ремнем и сидя за рулем автомобиля, получал последние инструкции от Пемброк-Смита.

Джордино, стоя рядом с облегченным вездеходом, прощался с Питтом и Евой.

– Ну пока, старый приятель, – сказал он Питту, пытаясь выдавить улыбку. – Вообще-то это нечестно – отправлять меня вместо себя.

Питт быстро и крепко обнял Джордино.

– Не забывай об ухабах, оврагах и корягах.

– Мы со Штайнхольмом вернемся к обеду с пивом и пиццей.

Эти слова ничего не значили. Ни один из них ни на секунду не сомневался, что к полудню следующего дня от форта и всех, кто в нем окопался, останутся лишь воспоминания.

– Не буду выключать свет в окошке, – ответил Питт.

Ева легонько поцеловала Джордино в щеку и протянула ему небольшой сверток, завернутый в пластик.

– Тут немного еды на дорогу.