Чудесный день в аду - Игорь Срибный

Амир пристально посмотрел на Саламбека и сказал:

– Иди! Посмотрим, что скажут тебе собаки: выстрелят в лоб или дадут кусок хлеба, как презренному рабу.

Саламбек скрипнул зубами, но промолчал.

– Мы будем прорываться в сторону базы, – амир махнул рукой в сторону, откуда они пришли. – У нас есть дымы. Ставим дымовую завесу и идем на прорыв. Всем приготовиться!

Трое боевиков, у которых были дымовые шашки, приготовили их к броску и ждали команды. Амир ткнул рукой в сторону группы Седого и приказал:

– Туда две шашки, за поворот – одну! Вперед! Аллах акбар!

Шашки, шипя, полетели по назначению и выстрелили облаками дыма. В тот же миг боевики бросились на прорыв.

Кефир увидел дымовую шашку и приготовился. Дым пластами стал подниматься вверх, скрывая поворот, и Кефир подумал, что «духи» сами себе приготовили капкан, поскольку в дыму они гарантированно нарвутся на его ловушки…

Так и случилось. Первой сработала «ПМНка», оторвав кому-то ступню, и ущелье огласилось диким воплем боли. Сразу же за ней хлопнули две гранаты…

Кефир стрелял по проходу, веером рассыпая пули, не видя в дымной пелене, куда они попадают. Патроны в магазине кончились, он выдернул из разгрузки новый магазин. И… услышал вдруг полную тишину, нарушаемую лишь журчанием ручья. Совсем рядом, буквально в двух шагах от него, кто-то тихо застонал. Кефир выстрелил на звук, и стон оборвался. Он стоял, слушая тишину, готовый открыть огонь на любой посторонний звук. Скоро дым рассеялся, и Кефир увидел тела боевиков там, где их настигла смерть…

Здоровенный «дух» с одним погоном на плече, изукрашенным арабской вязью («Как у эсэсовца», – подумал Кефир), полусидел на тропе, баюкая в двух руках ногу с оторванной ступней. Лицо его было сильно посечено осколками, но глаза, горящие дикой злобой, неотрывно смотрели на Кефира.

Кефир шагнул из своего укрытия. Дух вдруг бросил ногу и выпростал из-под нее руку с зажатым в ней «стечкиным». Кефир не успел даже испугаться… Но за его спиной тихо хлопнул выстрел, заглушенный «ПБСом», и «дух» завалился набок.

Разведчик удивленно оглянулся. На тропе лежал Могила, держа автомат в руках. У дульного среза глушителя вился легкий дымок…

– Вот так, Кефир, – прохрипел Могила. – Оставь тебя на минуту одного, и ты тут же в говно попадешь…

– Ты зачем вылез, придурок?! – Кефир бросился к другу. – Кто тебя просил?

– Так если б я не вылез, тебя бы уже не было…

– Да хрен там! – не сдавался Кефир, оттаскивая тело друга в укрытие – Я бы успел выстрелить первым!

– У тебя автомат на ремне висел, опущенный вниз. Ты не успел бы никак.

– Ладно, братишка! – неожиданно сдался Кефир. – Если б не ты…

Он тяжело упал на камни, положив голову Могилы себе на колени. На повязке медленно расплывалось кровавое пятно.

– Ну вот, – почти ласково сказал Кефир. – Потревожил рану… Опять кровотечение открылось.

– Ничего, Кефир, ничего. Я нормально себя чувствую сейчас. Слабость только. Много крови потерял?

– Да уж немало. – Кефир лихорадочно зашарил по карманам разгрузки, выискивая ИПП. – На свою «комбу» посмотри. Ее теперь не отстираешь…

Он не нашел перевязочный пакет и вспомнил, что последний израсходовал на перевязку Могилы.

– У тебя есть ИПП? – спросил он друга.

– В верхнем кармане разгрузки посмотри, – слабеющим голосом ответил тот.

Кефир отстегнул клапан верхнего кармана разгрузки, который был пробит пулей, уже понимая, что ИПП непригоден к использованию. Но вынул пакет и убедился, что он пробит и напитан кровью из раны под ключицей. «Вот почему рана не кровоточила. – подумал Кефир. – Она была «перевязана».

Могила открыл глаза и, увидев простреленный пакет, слабо улыбнулся:

– Видишь, сэкономил тебе время на перевязки…

– Бляха, где же наши? – вместо ответа выругался Кефир. – Тебе срочно нужно сменить повязку и остановить кровь!

Повязка на голове Могилы на глазах набухала кровью. И вот уже струйки ее потекли по лицу. Кефир поднял голову друга повыше, и в этот момент огромная тень накрыла проход. Кефир вскинул голову, понимая, что не успеет схватить автомат, и… глаза в глаза столкнулся взглядом с Седым.