Крутой и два баклана - Максим Шахов

Легко перемахнув через забор, Андрей спрыгнул вниз и замер. Просвет между забором и боковой стенкой гаража составлял каких-то полметра. Гараж был метра на полтора повыше забора, так что ни банк, ни двор от угла не просматривались.

Затаившись в узком проходе, Воробей около минуты прислушивался, пока не убедился, что все спокойно. Пройдя влево, он повернул за угол и двинулся вперед между забором и задней стенкой гаража. Здесь проход был немного пошире.

Продвигался Андрей с максимальными мерами предосторожности и был уверен, что его шагов никто не слышит. Однако это оказалось не совсем так. Секунд через десять из-за угла гаража кто-то выглянул.

От неожиданности Воробей вздрогнул, но тревога оказалась ложной. В просвет заглянула та самая здоровенная псина. Наклонив голову, собака некоторое время рассматривала Андрея, а потом требовательно пролаяла.

– Заткнись, дура! – прошипел он, выхватывая из кармана пакет с колбасой.

Учуяв съестное, псина вильнула хвостом и подошла к Андрею. Сервелат привел собаку в настоящий восторг. Повизгивая, она принялась поглощать аппетитные кружки колбасы из разорванного пакета, а Воробей без помех двинулся дальше.

В ближнем к банку гараже играла музыка и что-то тихонько постукивало. Наверняка там находился водитель, и Андрей остаток пути до угла проделал буквально на цыпочках.

Здесь он присел и вытащил из кармана вязаную шапочку с прорезями для глаз и носа. Нацепив ее, Воробей осторожно выглянул во двор. Возле угла торчало несколько веток с листьями, так что наблюдательный пункт был почти идеальным.

Во дворе никого не было. Андрей устроился поудобнее и принялся ждать. Некоторое время спустя сзади послышались торопливые шаги. Псина в рекордный срок слопала всю колбасу и пришла за добавкой. Облизываясь, она сперва ткнулась в Андрея носом, потом наклонилась к карману.

– Уйди! – отмахнулся Андрей. – Больше нет!

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но тут дверь в правом крыле банка открылась, и на крыльцо вынырнул инкассатор. Воробей подался немного назад, псина, наоборот, выглянула.

Инкассатор был тот же самый, которого Андрей видел через оптику с крыши девятиэтажки. Лет около тридцати, крепкий, но уже с наметившимся брюшком. Лицо нагловатое и откормленное. Как и в прошлый раз, в руке инкассатор держал огромный чебурек. Воробей сообразил, что они, видимо, каждый раз подкреплялись перед поездкой по какой-то негласной традиции.

Псина выскочила во двор и подбежала к крыльцу. Андрей, затаив дыхание, продолжал наблюдать за инкассатором. Сегодня он вел себя как-то иначе, чем в прошлый раз. Первым делом быстро оглянулся по сторонам, но сделал это украдкой. Коротко сплюнув, инкассатор начал спускаться по лестнице и укусил чебурек, но ощущение было такое, что кусок не лезет ему в горло.

В общем, ничего подозрительного во всем этом не было. Воробей сразу понял, что инкассатор просто перебрал вчера лишку и теперь загибается с похмелья. Андрею это было только на руку.

Пройдя через двор, инкассатор заглянул в гараж и крикнул:

– Петруха, подгоняй свою «душегубку»!

– Уже? – донеслось из-за стенки.

– Да. Сейчас идем за деньгами.

– Ага, – ответил за стенкой Петруха. – Уже вывожу.

По дороге к крыльцу инкассатор пытался доесть чебурек, но похмелье, видно, оказалось сильнее. Так и не осилив его, он швырнул огрызок псине:

– На, жри!

Скомканную бумажку инкассатор бросил в урну, руку небрежно отер о штанину. Еще раз затравленно оглянувшись, он открыл дверь и скрылся в банке. Ощущение было такое, что его после вчерашнего здорово мутит.

Псина быстро сожрала остатки чебурека, потом, принюхиваясь, взобралась на крыльцо и сунула морду в урну. Рылась она там долго, потом тоскливо оглянулась и направилась к гаражу.

Когда водитель начал открывать ворота, псина была уже там.

– Отстань! – донесся из-за гаража раздраженный голос Петрухи. – Пошла! Ну!

Приближалось самое главное, и Андрей попытался расслабиться. Он был уверен, что сделает все как надо. Теперь он был не один. В центре, недалеко от набережной Оханки, в уютной двухкомнатной квартирке его ожидала Вика. Воробей любил ее по-настоящему и хотел обязательно свозить на море.

Жизнь всегда была к нему несправедлива. И Андрей решил, что хоть раз устроит себе праздник – если не медовый месяц, то хотя бы медовую неделю с Викой.

Ради этого он готов был на все…