Найти "Сатану" - Данил Корецкий

– И не жалеете?

– Пока нет, – со значением улыбнулась Инесса. – Во всяком случае, я не жалею…

– Гм… Пойду посмотрю, как там они, – буркнул Балаганский и быстро вышел в прихожую.

Из санузла доносились характерные каркающие звуки: кого-то рвало. Приоткрыв дверь, он увидел, что Маринка двумя руками оперлась о ванну и извергает в нее роскошный ужин, а Мишка стоит сзади и совершает ритмичные движения… При первом беглом взгляде, Георгий подумал, что он делает ей искусственное дыхание, но как-то странно – не так, как их учили в курсе первой медицинской помощи: там надо нажимать на грудную клетку, а не на нижнюю часть туловища… К тому же у Мишки были спущены штаны, а юбка Маринки задрана на спину, так что со второго взгляда до Балаганского дошло, что на самом деле здесь происходит. Он тихо прикрыл дверь и вернулся в гостиную.

Верхний свет был потушен, горел только торшер. Инесса, подобрав ноги, сидела на диване, зеленые туфельки стояли рядом, точнее, стояла одна, а вторая лежала на боку. Георгий аккуратно поставил и вторую, робко присел на диван. Ногти на ногах у Инессы были накрашены ярким красным лаком, и это его удивило: все знакомые девушки делали педикюр только летом, когда пальцы на виду.

– Ну, что там? – спросила Инесса.

– Марине плохо, Мишка ей помогает. А где Сергей с Аллой?

– Наверное, легли спать. Поздно уже…

Неожиданно для себя Георгий погладил гладкие ступни.

– У тебя ноги холодные…

– Да, всегда. И руки тоже. Но ты можешь их согреть…

Проснулись все поздно, попарно выкупались в ванне, смывая друг с друга следы бурной ночи и попутно усугубляя ее последствия. Потом сели за стол. Есть никто не хотел, выпивать тоже. Ограничились кофе, да Мишка все-таки проглотил какой-то бутерброд. Балаганский и кофе не пил: он не сводил взгляда с Инессы. Девушка собрала длинные волосы в конский хвост, и вдруг он вспомнил, где ее видел.

– Мы действительно встречались, – наклонившись к маленькому розовому ушку, произнес он. – Летом позапрошлого года, в «Космосе»!

– Вот как? И ты до сих пор меня помнишь?

– Да… Ты курила такую тонкую сигарету и красиво выпускала дым кольцами…

– Удивительно! – Инесса обворожительно улыбнулась. – Даже такие детали запомнил? Кстати, я давно бросила курить.

Георгий часто представлял будущую службу: затерянная в лесах или степях ракетная часть, изнурительные, выматывающие нервы дежурства, давящая на плечи ответственность за судьбы мира… И сейчас он вдруг понял, что если в неуютной служебной квартире его будет ждать Инесса, то все остальное не будет иметь никакого значения!

– Выходи за меня замуж! – неожиданно для самого себя сказал он. – Сегодня пойдем к моим родителям, познакомимся. Нет, сегодня отец в полете… Завтра или послезавтра. И сразу после праздников подадим заявление!

– Ты серьезно? – засмеялась Инесса. – Такого у меня еще не было!

– О чем вы там шепчетесь? – ревниво спросила Алла.

– Секрет! – сказал Балаганский.

– Потом поговорим! – Инесса положила свою ладошку на его тяжелую руку. – В таких делах спешить нельзя.

Уже после полудня стали прощаться. Вначале ушли девушки, парни стали обмениваться впечатлениями.

– Я Мишке сказал: помоги девочке, а он ее… Хорош помощник! – смеялся Веселов, и Балаганский его поддерживал.

– Ладно, я просто раньше вас начал, – защищался Дыгай. – А вы что, по-другому помогали?

– Слушай, Мишка, а что между ними общего? – спросил Веселов. – Марина и эти девочки – разных полей ягоды!

– Не знаю, – пожал плечами Мишка. – Они одновременно в Иняз поступили и первое время вместе квартиру снимали, чтобы дешевле. А потом в общежитии место появилось, Маринка и переехала. А на Новый год девчонки в какую-то компанию намылились, но когда Маринка расписала, какие тут крутые парни, они и переиграли…

Балаганский покачал головой.

– Не совсем так. Та компания у них сорвалась, вот они к нам и пошли.

– Сорвалась? – удивился Дыгай. – Маринка говорила наоборот – им до последнего звонили и звали, а они отговаривались.

– Ладно, какая разница! – вмешался Веселов. – Главное, Новый год встретили отлично. А есть примета: как встретишь год, так его и проведешь!

Товарищи с ним согласились как по первому, так и по второму вопросу. Расходились все довольные праздником.

13 января 1982 года

Москва

На стене за столом секретаря комитета комсомола майора Беликова красовался вымпел «За высокие показатели в социалистическом соревновании». Сам майор в форменной рубашке с расстегнутым воротником и отстегнутым, висящим на заколке галстуком деловито перебирал какие-то бумаги, не обращая внимания на вошедшего Веселова. Каждую свою речь он начинал словами: «Мы, ракетчики…», хотя в войсках не служил, что объяснял внезапно севшим зрением, и после окончания академии сразу занял свое нынешнее кресло. Однако, сидя в нем, он дослужился до майора гораздо быстрее, чем в ракетной шахте.

То ли за напористость и прямолинейность, то ли за непропорционально крупную голову на хрупком туловище, Беликов получил прозвище Гвоздь. И действительно, с погонами, свисающими с плеч, он был похож на вбитый в кресло гвоздь больше, чем на ракетчика. Веселов невольно улыбнулся.

– Я смешно выгляжу? – проницательно спросил Беликов, поднимая голову.

– Никак нет!

– Чему тогда вы улыбаетесь, курсант?

– Да… нет, – растерялся Веселов. – Это я так, просто…

– Может быть, анекдот вспомнили? – ледяным тоном поинтересовался Беликов.

По спине Сергея пробежал неприятный холодок. Ещё минуту назад не ожидавший от вызова в комитет комсомола ничего плохого, теперь он буквально физически почувствовал исходящую от этого щуплого человечка угрозу.

– Не понимаю, товарищ майор!

– Вы, я вижу, вообще ничего не понимаете, товарищ курсант! Не понимаете, что говорите, что делаете… Как, в таком случае, можно вам доверить ядерный щит страны?!

Гвоздь кипел праведным гневом, лицо его раскраснелось, глаза метали молнии. Веселов решил, что лучше промолчать.

– Я жду объяснений, курсант! – повысил тон Беликов. – Расскажите уж и мне ваши любимые антисоветские анекдоты, которые рассказывали в присутствии гражданских лиц!

– Не было такого, – растерянно выдавил из себя Веселов.

– Ах, вот как?! Так и запишем: «Был неискренен, пытался ввести в заблуждение руководство…»

Майор надел очки и сделал пометки в лежащем перед ним ежедневнике. Потом перевернул лежавшие на углу стола листы желтоватой бумаги, развернул их веером и поднял, как выигрышную комбинацию карт.