Я выжил, начальник! - Борис Бабкин

- Как здоровье? - заглянул в открытую кормушку Вячеслав Андреевич.

- Бывает лучше, - ответил сидящий на полу под зарешеченным окном Борис.

- Вот таблетки, - фельдшер протянул лекарство, - прими.

- Спасибо. - Борис взял три таблетки, сунул в рот и запил водой из-под крана.

- Будь здоров, - подмигнул ему фельдшер и захлопнул кормушку.

- Что-то ты, Андреевич, впервые к зэку доброжелательно настроен, - усмехнулся контролер.

- Куст! Сука! - надрывно орал Горохов. - Сдал, паскудина?! Я тебя, пес комолый, достану!

- Слышь, Кустик, - посмотрел на стоявшего у двери Куста сутулый детина, - выходит, ты стукач.

- Да вы чё, мужики, - испуганно забормотал тот. - Я…

Коренастый парень, заметив кивок сидевшего в углу пожилого мужчины с выколотыми на груди тремя богатырями, поднялся и подошел к двери. Еще двое, переглянувшись, усмехнулись. Куст, увидев это, отчаянно закричал:

- Начальник!

Коренастый ударом локтя в живот согнул его и толкнул к двоим парням. Те, заломив Кусту руки, уткнули его лбом в бетонный пол и стянули с него штаны. Коренастый, встав перед дверью, загородил глазок.

- Давай, Пан, - кивнул исколотому толстяку один из парней. Тот, оскалясь, взглянул на пожилого и стянул с себя штаны.

- Собаки поганые! - раздался громкий голос в дежурке шизо. - Гяуры! Я вашу родню, псы, сделаю! - Трое контролеров с трудом удерживали рвущегося Исмаила. - Я вам, шакалы, устрою Буденновск!

Худощавый дежурный ударил его кулаком в живот.

Словно подавившись, чеченец повис на руках контролеров. Его швырнули на пол и, застегнув наручники, стали бить ногами.

- Отставить! - рявкнул дежурный. - В камеру в браслетах, но не бить!

- Уж больно ты добрый, Владимир Семенович! - покачал головой плотный контролер. - Может, его в хату к мужикам? - усмехнулся он. - Там четверо в Чечне воевали.

- В одиночку! - Дежурный быстро вышел.

- Во, блин, - пробормотал старший сержант. - Первый раз увидел, как Пепеляев зэка ударил.

- У него племянника в Гудермесе убили, - объяснил плотный прапорщик. - Он чеченцев на дух не переносит.

- А кто их переносит? - проворчал старший сержант. - Только начальство иногда им поблажку дает.

- Шакалы! - снова заорал Исмаил. - Я ваших…

- Заткнись, дух! - Прапорщик ударил его ногой в живот. Подхватив чеченца под руки, контролеры потащили его по гулкому коридору.

- Давай нам чеха! - кричали в одной камере.

- Менты позорные! - орали в другой. - Беспредел голимый!

- Прокурора! - требовали из третьей.

- Бей чехов! - скандировали в конце коридора.

- Похоже, Исмаила притащили, - вслушиваясь в шум, прошептал Борис. - Хотелось бы с ним поговорить.

- Шакалы! - послышался крик. - Я всю вашу родню уделаю!

Дверь соседней камеры захлопнулась.

- Тоже номер люкс выписали… - Борис, разгоняя дым рукой, быстро потушил сигарету.

- Как настроение? - открыв кормушку, заглянул прапорщик.

- На большой, - ответил Вулич.

- Твой заказчик по соседству, - кивнул налево контролер.

- Может, посадишь меня к нему на минутку? - усмехнулся Вулич.

- С удовольствием бы, но нельзя. Какого хрена он тебя травануть хотел?

- Без понятия.

- А ты зря за врачиху заступился, - неожиданно сказал контролер. - Уж больно она из себя…

- Закрой пасть, мент! - зло перебил его Борис.

- Чего? - опешил тот. - Да я тебя…

- Заходи, гостем будешь! - Вулич засмеялся.

- Ну, гнида, - пообещал контролер, - ты свое получишь! - Он с силой захлопнул кормушку.

- Все нормально, папа, - сообщила по сотовому Алла. - Я его видела. Он сейчас в изоляторе. Пятнадцать суток с переводом в ПКТ, это помещение камерного типа. Ну, если по-другому, тюрьма в тюрьме.

- Кому ты объясняешь? - усмехнулся отец. - Проблем не было?

- Сначала были, а потом все удалось решить с начальником.

- Молодец, дочь. Возвращайся. А об этой врачихе узнала что-нибудь?

- Конечно. Она здесь вместе с мужем. Сын у них пяти лет, но он живет у матери мужа. Честная. Конечно, Олег сам виноват, поэтому отсидит в ПКТ до конца срока.

- Черт с ним! Главное - не раскрутят. А ты возвращайся. В Кирове не задерживайся, тебе надо будет отправляться в Китай. Что-то поставки задерживают.

- Я прилечу самолетом.

- Самолетом не стоит, бьются частенько. К тому же надо разобраться с этой девчонкой и ее папаней. Заскочи к Кощею, пусть все решит.

- Хорошо. Но будет лучше, если ты позвонишь и он встретит меня в Кирове.

- Тоже верно, - согласился отец.

Глазов

- И когда ты домой поедешь? - помешивая ложкой в кастрюле, спросила пожилая женщина.

- Не знаю, - вздохнула девушка, за которую в Красноярске заступилась Вера. - Отец сказал, когда все наладится, он меня вызовет.

- А что у него там случилось-то?

- Да он свой прииск открыть хочет, а один человек считает, что все вокруг принадлежит ему. Он собирается у папы все забрать. А папа это месторождение два года искал по старым картам.

- Ну и Бог с ним, с месторождением этим, голова-то, чай, дороже. Мать твою похоронил и самому неймется. Она тоже чересчур честная была, а сейчас все деньги решают. Есть они - завсегда правой будешь. А нет, так и сиди молчком, рот не раскрывай… Слушай-ка, Томка, а у тебя жених имеется?

- Нет, - покрывшись румянцем, ответила девушка. - Я хочу закончить институт, а уж потом…

- Так и останешься в девках. Пока молодая, надобно мужа искать. Сейчас вон сколько вокруг мужиков богатых. А ты девка справная и, значит, запросто можешь удачно замуж выйти.

- Я, бабушка, по любви хочу.

- По любви счастливой сейчас не будешь. Вона твой отец, Колька, всю жизнь честный, и что у него есть? Да ничего. Уехал в Красноярск, на работу хорошую устроился. А там, видите ли, деньги отмывают. Сейчас, значит, хочет золото мыть. Намоет себе на гроб!.. - Женщина вздохнула.

- Бабушка, почему ты постоянно папу ругаешь?

- Да потому что только за него сердце и болит… А вон и дед идет, - увидела она в окно седобородого старика с двустволкой за плечом. - Тоже всю жизнь так и прожили на окраине. Егерь он. Уж пора бы сидеть в квартире и в ванне купаться, а мы до сих пор воду на себе таскаем.

- Все ворчит бабулька? - войдя, подмигнул внучке дед. - Но все-таки она у нас самая лучшая. Обедать когда будем?