Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Относительного успеха удалось добиться в первый раз: я подорвал мину под зенитной платформой в грузовом составе. Вот только взрыв получился не слишком сильным, как раз из-за малого количества заложенного тола. Платформа, конечно, перевернулась, за ней сошли ещё три грузовых вагона. Из них посыпались ящики с консервами.

Урон я нанёс минимальный, а расплатился за него сполна. Ведь своим я запретил открывать огонь, а высыпавшие из теплушек бойцы охраны сразу стали стрелять. Им вторили крупнокалиберные пулемёты, уцелевший зенитный автомат. Стреляли в сторону леса, что меня и спасло. Если бы фрицы решились прочесать окрестности или заметили в стороне перевёрнутых вагонов верёвку, я бы точно не выжил.

Но, видимо, командир охраны эшелона не решился рисковать людьми. Вместо этого немцы заняли круговую оборону по обеим сторонам земляного полотна и вызвали авиацию. «Хеншель» прочесал из пулемётов лес вокруг дороги, но меня не заметил. Ещё на стадии подготовки мы с бойцами смастерили неплохую маскировочную сеть, так что с воздуха обнаружить меня было непросто.

К ночи голова состава ушла на восток, а уцелевшие сзади вагоны оттащили обратно на станцию. Пост охраны рядом с разбитыми вагонами фрицы не выставили: не самый ценный груз, да и рисковать попусту солдатскими жизнями у немцев не принято. Правда, логичнее было бы оставить засаду, но я внимательно следил за противником. Никаких сюрпризов не было, не решился командир эшелона оставлять небольшую группу бойцов (а большую не спрятать) ночью на перегоне, когда помощь не сможет мгновенно поспеть. Или не сумел согласовать свои действия с начальством.

Так или иначе, но, увязав из маскировочной сети узел, я подобрался к вагонам и набил его уцелевшими банками консервов. Этакая компенсация за несколько часов страха.

К сожалению, группа в тот день понесла потери. Во время немецкого обстрела шальной 20-мм зенитный снаряд напрочь оторвал голову неосторожно высунувшемуся бойцу из пополнения. При налёте «Хеншеля» под пулемётную трассу попало ещё два человека, один умер от потери крови прямо на месте, второго добило заражение несколько дней спустя. Не было у нас ни лекарств, ни хорошего медика.

Во второй раз у нас даже не получилось толком установить мину. «Хеншель» бесшумно зашёл со стороны солнца и спикировал на нас. Собственно, в тот день моя история и закончилась бы, если бы не оставшийся в прикрытии пулемётный расчёт. Я поставил их следить в первую очередь за небом, что в итоге дало положительный результат.

Один из номеров, Николай Кругов, потерял младшего брата в прошлую операцию. Это был как раз тот боец, что умер от заражения крови. Вы понимаете, видеть, как твой ближний долго и мучительно умирает, а ты не ничего можешь с этим поделать… Это крепко заряжает ненавистью к врагу. Кругов был очень замотивирован и имел личный счёт к лётчикам люфтваффе.

Но при этом воевал Николай не только зло, но и хладнокровно, что стало определяющим при постановке новичка первым номером пулемётного расчёта.

Он установил «Дегтярёв» на плечо второго номера, Михаила Садова, кряжистого мужика. Тот тоже был из пополнения. Михаил крепко сжал сошки, обеспечив необходимую устойчивость. Кругов расчётливо выждал, когда немец снизится метров до четырёхсот и приблизится к точке прицеливания, после чего хладнокровно открыл огонь короткими очередями.

Конечно, он не сбил «Хеншель», но самолёт дёрнулся, уходя с первичного курса. Смертельные для моей группы пулемётные трассы прошли мимо. Вряд ли Николай сумел повредить что-то важное или ранить лётчика, но удар нескольких бронебойных пуль по дюралевой обшивке, пробив её, напугал пилота.

Немец развернул свой полутораплан, но за это время мы буквально пролетели разделявшие лес и дорогу двести метров и скрылись среди деревьев. Лётчик попробовал преследовать, ударив из двух пулемётов в нашу сторону, но нарвался на довольно плотный ответный огонь. Получив ещё несколько пробоин, пилот решил не рисковать и, сбросив в стороне бомбовую нагрузку, ушёл на аэродром.

Операция не удалась, взрывчатка осталась на перегоне. Пробовать ещё раз выйти к дороге мы не решились. Кроме того, схватка с «Хеншелем» обернулась очередными потерями: слепые очереди немцев достали одного из бойцов в затылок.

В третий раз мы уложили практически всю оставшуюся взрывчатку под рельсовую нить, предварительно пропустив патрульную мотодрезину. Но за ней пошла ещё одна. Экипаж внимательно осматривал дорогу двигаясь с небольшой скоростью. Они заметили верёвку и разрыхлённый щебень балласта.

Я решился на подрыв. Немцы уловили моё движение и открыли огонь, но последующий взрыв крепко оглушил противника и поднял камни в воздух. Те ударили по экипажу дрезины не хуже шрапнели.

Пока фрицы приходили в себя, я первым открыл огонь из трофейного «маузера». Мои выстрелы послужили сигналом бойцам прикрытия. Точно ударили пулемётные очереди, словно автомат заработала снайперская винтовка Михаила. Расчёт крупнокалиберного «гочкиса» уделало камнями, уцелевшего пулемётчика, до того успевшего нырнуть вместе с ручным МГ, снял наш снайпер. Немец успел дать только одну очередь, характерно отличающуюся от привычного рокота МГ-34: звук был похож на вой пилорамы.

Пока безуспешно пытавшихся огрызаться фрицев давили бойцы прикрытия, я сумел подобраться ближе и точно бросил две гранаты. Одну с задержкой: осколки здорово ударили по и так оглушённым немцам. Вторую заложил точно в боевой отсек.

Сменив магазин «маузера», под плотным огнём прикрытия я добрался до дрезины и добил уцелевших немцев. Это было не так и сложно: разрывы гранат сделали своё дело, уничтожив, по сути, экипаж. Оказать хоть какое-то сопротивление попытались всего трое немцев, но в их руках не было опасного для меня автоматического оружия.

Нам достались неплохие трофеи. Французский 13,2-миллиметровый «гочкис», переименованный немцами в МГ.252 (ф), сильно повредило щебнем и осколками гранат, а вот новенький МГ-42, с установленным прямо на пулемёте оптическим прицелом, стал отличным трофеем. Нам досталось также много «колотушек» и «яиц», патроны; мы навешали на себя трофейные карабины и единственный автомат, прихватив также сухпай фрицев. С унтера, висок которого пробило осколком, мы сняли практически не пострадавшую форму. Он совпадал со мной габаритами; очень полезный трофей. Удачный опыт его использования у нас уже имелся.

Люди гибли в боях, но на их места приходили другие. После наших ударов отряд вырос до пяти десятков бойцов: действия «лесных мстителей» нашли у местных живой отклик. Пройдя тщательную