Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Ведь только с Богом ты сможешь пройти весь свой путь. И как бы ни было тебе тяжело, всё пройдёт. А потому не предавайся скорби, а мыслию, молитвой и делом служи Господу по мере сил.

– Но я же не священник, не монах…

– Служение Господу возможно не только в храме и монастыре. Любое благое дело и начинание, совершённое во имя Его, с любовью, и есть служение. Защита Родины от врага есть служение, достойное православного воина.

А теперь иди. Тебе предстоит сегодня тяжёлый день, но только ты сможешь спасти уцелевших.

– Виктор, стой, о чём ты?!

В ответ раздаётся небесный гром…

Двойной взрыв гранат и ударившая пулемётная очередь будят меня. Это же на ближнем посту!

Через пару секунд очередь обрывается.

– Паша, к бою!!!

Товарищ, засидевшийся в санчасти под присмотром любимой (а скорее, уж ревниво присматривая за ней), поднимается со свежевыструганных нар. Нашли нас немцы.

А ведь говорил я Кирееву, что рано к железной дороге выходить! Теперь за несколько подожжённых вчера цистерн мы расплатимся немецкой атакой. Кто знает, какие силы они стянули? Не меньше батальона, а то и двух.

У меня из оружия только старая финка да заранее припрятанный маузер К-96. Не винтовка, но бой вполне приличный, а вот у Пашки вообще ничего нет.

Что старшина сумел сделать, так это обустроить лагерь как опорный пункт, со вполне приличными блиндажами, ходами сообщения, извилистыми окопами и тремя крупными очагами обороны на флангах. В общем плане схема укрепления представляет собой треугольник с вогнутыми сторонами-чашами. В глубине позиций спрятаны дзот с крупнокалиберным ДШК и гнездо единственного лёгкого миномёта калибром в 50 миллиметров. Люди разбиты на отделения, в каждом сформирован пулемётный расчёт, участки обороны заранее поделены.

Вот только половина людей – это слабые бойцы с отсутствием военной подготовки, у трети нет оружия, боеприпасы заранее не розданы, гранат практически не осталось. Из восьми находящихся на базе расчётов я относительно уверен только в трёх.

Партизаны бегают по траншеям с выпученными глазами, судорожно стискивая стволы трофейных винтовок. Отделённые надрываются, пытаясь собрать людей, и вносят дополнительную суету. Что-то кричит старшина, пытаясь организовать оборону. Вот только излишнее напряжение в голосе выдаёт его тревогу.

Участок вокруг лагеря немного подчистили от кустарников и молодых деревьев, так что немцам не так просто спрятаться. Но среди грабов и дубов, окружающих наши позиции, замелькали единичные фигурки, закутанные в камуфляж. С их стороны доносятся первые выстрелы, достающие высовывающихся новичков. «Ягдкоманда»! В ответ тут же бьют длинные, рассеивающиеся очереди трофейных «машингеверов».

– Пулемётчики!!! Огонь короткими, экономить патроны! Цельтесь лучше, приклад до упора в плечо!

Кажется, хотя бы часть наших услышала мой бешеный крик, очереди стали получаться короче и точнее.

Командный голос – это да, это я могу после двух лет в артиллерийской школе. Пристёгиваю маузер к кобуре. В таком состоянии у пистолета прицельная дальность до двухсот метров, можно и в перестрелке поучаствовать.

Немцы работают осторожно, каждый стрелок делает один, максимум два выстрела с одного места и тут же меняет позицию, в основном перекатами.

Навожу прицел, совмещенный с мушкой под только что мелькнувший огонёк выстрела. Дважды жму на спуск. Бой у пистолета сильный, но я в своё время достаточно практиковался именно на этой модели. Результата не вижу, но почему-то кажется, что попал.

Один из «охотников» неудачно для себя пытается переместиться короткой перебежкой. Мгновенно ловлю цель, двигающуюся сбоку, упреждение полфигуры… выстрел! Немец падает, так и не закончив бег.

Но больно уж редкий огонь со стороны противника. Не пытаются они подавить расчёты, прижать людей. Их мало. По-моему, они просто выявляют наши огневые точки.

– Пулемётчики, прекратить огонь, меняйте позиции!!!

Вот теперь меня уже не особо слушают: люди увлеклись боем, который, как им кажется, вполне успешно протекает.

– Паша, найди Миху, стрелков с СВТ, достань хотя бы по паре гранат на брата и карабин себе. Дуйте на правый фланг, откройте по немцам прицельный огонь, отгоните их. Но осторожнее: это бойцы «ягдкоманд», стреляют метко.

– Есть!

Сам бегу к старшине.

Огонь с обеих сторон усиливается. Противник стреляет из полуавтоматических винтовок, карабинов и пулемётов. В ответ бьют практически все наши МГ и большая часть бойцов. Правда, их огонь ни хрена не прицелен, в отличие от точной стрельбы бывших егерей и охотников.

– Миномётчики, подавите пулемёт к грёбаной…

Крик старшины обрывается: получив апперкот в «солнышко», Киреев впечатывается в стенку окопа и медленно сползает. Бойцы вокруг тут же направляют на меня оружие. Но стрелять не спешат.

– Слышь, командир самозваный, я с себя полномочий не слагал. Это мой отряд, ты в нём лишь боец. И если не умеешь командовать, не берись! Немцы вызывают огонь на себя, выявляя наши огневые точки. Минут пять, от силы десять, и по нам ударят миномёты. И ударят прицельно.

– Посыльные! – обращаюсь уже к собравшимся вокруг бойца. – Бегом по траншеям, предупредить пулемётчиков, пусть срочно прекращают огонь и меняют позиции. На будущее: огонь короткими! Всем по блиндажам: перекрытия должны выдержать, у немцев максимальный калибр миномётов 81 мм. Огонь вести остаются только опытные стрелки. Бегом!

Бойцов сносит, как ветром.

Поворачиваюсь к продышавшемуся старшине.

– Я кадровый командир и получше некоторых знаю, как вести бой. Задача для тебя: собираешь остатки штурмовиков, и вообще всех с автоматами, включаешь в группу два расчёта МГ, на которые есть «улитки», и садитесь в резерв.

– Я автоматы отделённым…

– Пусть передадут наиболее надёжным бойцам, разъясните им, что и как. Мне нужно ударное отделение, будем прорываться. Вы пойдёте на острие, и ты поведёшь людей. Вот ещё: соберите оставшиеся гранаты. Всё равно большинство не умеет их бросать, тем более с задержкой. Осядьте в командирском блиндаже, я пришлю посыльного. Выполнять!

– Есть!

Кажется, Владимир осознал, что сейчас лучше поумерить эго.

Бросаю вдогонку:

– Хоть ДШК придержал…

Мины начинают сыпать через шесть минут. Как я и думал, бьют 81-мм батальонные SGrW, им вторят разрывы 50-мм «огурцов». Да они расстреливают нас! Вой падающих мин заставляет всё внутри сжиматься, скручивая нервы в тугой узел. Ну, нельзя к этому привыкнуть, нельзя… Конечно, деревья отчасти рассеивают чувствительные немецкие мины, детонирующие при ударе даже о тонкую ветку, но большая часть снарядов всё равно рвётся на позициях.

Чуть приподнимаюсь над окопом, осматриваюсь. Тут же прячусь. Сердце предательски ноет. Могу ошибаться, но по нам работает