Тропа барса - Петр Катериничев

— Если узнает. К тому же никакой гарантии, что порошочек цел; вряд ли Барс переправил его туда в контейнере. А если и так, при таком давлении земляные пласты и его перетерли бы в прах.

— Вы гарантируете, что порошочек нигде и никогда не всплывет? Это было бы… очень скверно: слишком большой скандал, это может поставить наши усилия на Западе на грань полного провала.

— Я же информировал…

— Вы гарантируете это, Глостер?

— Да.

— Ну вот и славно. Земелька… Она хоронит все тайны… И все превращает в прах… Из праха вышли, в прах возвратимся… — Лир пожевал губами. — А щедрая девушка эта Егорова… Тридцать миллионов долларов.

— Для нее это было как чемодан без ручки: нести тяжело…

— …а бросить оказалось не жалко. Глостер пожал плечами.

— Хорошо. А что по тем наркотикам, что засвечены в операции в Княжинске?

— Все прошло успешно. Разборки, как мы и предполагали, списаны на героин. С нашей подачи. Милицейские и особистские чины уже крутят дырочки под звезды и получают регалии. Мы под этой завесой сумели завладеть контрольными пакетами следующих предприятий…

Глостер начал перечислять, но Лир прервал:

— Не нужно, я знаю. Кто курирует «вопрос о власти» в этой нашей славянской республике?

— Ричард.

— Вы поступаете в его полное подчинение.

— Извините, Лир…

— Да?

— Я хотел бы привлечь Гора с его людьми… После того как мы потеряли Маэстро…

— Что, аукнулось?..

— Нам недостает профессионального силового подразделения.

— У Гора и у других сейчас слишком много работы. Таджикистан, Узбекистан, Закавказье… — произнес Лир и почувствовал, как портится настроение.

Эта операция в Тбилиси… И подготовлена была блестяще, и все — псу под хвост!

Случай… Или некомпетентность? Поставить пару стрелков по трассе, и проблема была бы решена совершенно. А теперь… Теперь Белый Лис извлечет все возможные и невозможные выгоды своего почти чудесного спасения.

Как там любят говорить комментаторы? «Нефть — это кровь экономики». А можно короче: «Нефть — это кровь». Реки. Нефть без доставки — просто вязкая маслянистая жидкость. Тот, кто контролирует средства доставки на рынок, тот может стратегически влиять и на мировую экономику, и на мировую политику.

А война, как говаривал старик Клаузевиц, не что иное, как достижение тех же политических целей, только иными средствами. Впрочем, наркотики тоже бросать не стоит. Пусть рядом с нефтяными деньгами деньги от наркотиков — просто слезы, но слезы чужие. Общий доход за прошедший год — девять миллиардов долларов. Очень неплохо. Лир пожевал губами, произнес:

— С силовым подразделением пока повременим. У наших славянских соседей спокойно.

К тому же, Глостер, у вас есть деньги. Очень много денег. Более действенного оружия в мире нет. Работайте, Глостер.

— Есть. Извините, Лир…

— Да?

— Что делать с девчонкой? И с Гончим?

— Они еще живы?! — удивленно приподнял брови Лир.

— Да. — Глостер замялся:

— Приказа не было.

— И чем теперь заняты эта юная леди с джентльменом?..

— Ничем, — пожал плечами Глостер. — Просто живут.

— Просто живут… А что уголовники? Ведь эта девчонка завалила семерых, и среди них — самого Автархана.

— Я же говорил, все представлено так, будто произошла свара неизвестных пришлых и людей Автархана. Да и… Это смешно, но никто не поверит, если сказать, что семерых боевиков застрелила восемнадцатилетняя девчонка.

— Это правда. Никто не поверит. — Глаза Лира засветились азартом, мысль, пришедшая ему в голову, была столь изящна, что… — Просто живут, говоришь?.. — усмехнулся он. — Кто же им позволит жить просто с такими-то способностями?.. А что Гончаров?

— Ничего.

— Совсем?

— Абсолютно. Чист как ангел.

— И никаких выходов на спецслужбы?

— Нет. Мы проверили очень тщательно.

— Местных? А наших? ФСБ? ГРУ?

— Контактов не было.

— Может, еще будут?

— Все может быть… Прикажете устранить?..

— Нет. Сие слишком бездарно. Способности отменные. У обоих. Да и… Эта девочка со своим мужчиной очень удачливы. В нашем деле это не последнее качество, не так ли, Глостер?

Мужчина кивнул.

— Я подумаю над тем, как их использовать, — тихо произнес Лир. — А пока… Пока пусть живут.

— Да, Лир.

— Действуйте. И помните, времени у нас немного, совсем немного… А покойный Маэстро… Он был весьма талантлив, не правда ли?

— Этого никто не отрицает. Но… он в последнее время был совершенно ненормальным.

Лир повернулся к окну, опустил веки, устало помассировал их указательными пальцами…

Когда-то у него были иллюзии… Теперь их нет. Ему нравилось жить без иллюзий. И то, что он знал, он знал наверняка: у человека не может быть друзей. Только один верный — он сам. Все остальные — попутчики. И от них надо освобождаться по мере приближения к вершине. Возникают новые задачи, и тебе нужен новый попутчик, проводник, вьючный мул… Но до вершины дойдет только один! Один! А потому…

Важен закон: трон единичен и не терпит обязательств ни перед кем! И во все века чернь кричала и будет кричать: «Да здравствует король!» В мире же нет ничего, кроме черни.

Время… Оно пожирает всех и все, кроме власти. Она безмерна и бесконечна.

Великие вожди знали в этом толк… Люди росли и видели перед собой только одного кумира, одну власть, одного бога… И готовы были умереть за него с улыбкой презрения ко всему… А он — он не был никому ничем обязан, он царил на той, недоступной вершине… Время смещает и их, но… В сознании людей они по-прежнему боги, и людишки, злые, завистливые, бесталанные, бегают по сторонам шустрыми глазенками в поисках нового кумира…

Сейчас время золота. Кумир бестелесен: зеленые бумажки, называемые деньгами…

Пусть для них деньги остаются целью, для него, Лира, они всегда будут лишь средством! Как жаль, что власть нельзя захватить с собой… Или — можно? И пусть царствует война… Ну да, война — единственное средство, позволяющее держать в узде и овец, и волков! Тот, кто правит войной, — правит миром! Как у Шекспира?

Увидишь — я верну ту власть, с которой, Ты думаешь, расстался я навек…

Разве король был безумен, когда произносил это? Лир открыл глаза, глянул на подчиненного:

— Скажите, Глостер, вы не пробовали читать Шекспира в подлиннике?

Стоявший перед столом ничего не ответил, но Лир, похоже, и не ждал ответа.