Последняя роль - Фридрих Незнанский

— Что он вам еще рассказал?

— Немногое, — ответил Александр Борисович. — Рассказал, что у вас был роман с Екатериной, что вы просили его руки…

— Шиманов — болван! — угрюмо проговорил парень. — А Катьку не ищите.

— Почему? — насторожился Турецкий.

— Потому что она давно мертва. Ее придушили — быстро и безболезненно. А тело ее сожгли в городском крематории.

У Турецкого «отвалилась челюсть».

— То есть, как в крематории.?! — изумленно вымолвил он. — Откуда вы знаете?

— Я знаю ее папашу — этого достаточно.

— А-га, — задумчиво проговорил Александр Борисович, приходя в себя. — Выходит, это всё ваши предположения. Могу я узнать, на чем они основываются. Отец плохо обращался с Екатериной? Она вам что-нибудь рассказывала?

— Знаете что, идите-ка вы своей дорогой. Вы человек Шиманова, а значит, на стороне этого мерзавца. Что бы я вам ни рассказал, вы не поверите ни одному моему слову.

— Напрасно вы так думаете, — мягко проговорил Александр Борисович. — Я уже говорил вам по телефону, что единственная моя задача — найти девушку. Найти девушку, а не выгородить ее папашу, — повторил Турецкий сухо. — Если он в чем-то виновен, я выведу его на чистую воду.

— Шиманова? — с усмешкой пробормотал Данилов. — На чистую воду? — Он покачал головой. — Вы либо фантаст, либо врун, либо простак.

— Либо человек, который привык доводить дело до конца, — возразил Турецкий. — В любом случае, я стараюсь вести себя вежливо. А вы себя ведете глупо. Как, по-вашему, я найду девушку, если вы ни черта мне не рассказываете?

Парень задумался. Сигарета обожгла ему пальцы, и он швырнул ее в лужу.

— Ну, хорошо. Только имейте в виду, всё, что я скажу, я скажу не со зла. Люди Шиманова хорошо надо мной поработали два дня назад. — Парень усмехнулся. — Но я на них не в обиде. Они просто делали свою работу, а сломанное ребро рано или поздно срастется. — Данилов зажег новую сигарету, затянулся, выпустил облако дыма и сказал: — Мы с Катей любили друг друга. Но этот мерзавец, ее отец, не хотел, чтобы мы были вместе. Он постоянно настраивал Катю против меня. В конце концов, она его возненавидела. А заодно и меня. Она мне сказала: «Я устала он вас обоих и ничего уже не понимаю. Мне надо разобраться в своих чувствах».

— Это было в последнюю вашу встречу?

Данилов покачал головой:

— Нет. В предпоследнюю. Потом я как-то встретил ее на улице… Не случайно, конечно. Но я хотел с ней встретиться, поэтому подкараулил ее возле театра. Она была очень рада меня видеть. Сама бросилась мне на шею, стала целовать меня, говорить, что соскучилась. Я сказал: пошли в загс, у меня там работает двоюродная тетка, и нас распишут за пять минут.

— Ну, а она? — спросил Александр Борисович.

— Она сказала, что мы распишемся, но не сейчас. Сейчас ей нужно кое в чем разобраться.

— В чем именно?

Данилов вздохнул и покачал головой:

— Не знаю. Она мне не сказала. Не успела сказать. Там появились люди Шиманова, и Катя вынуждена была уйти с ними. — Парень затянулся и мучительно поморщился. — Я видел в ее глазах страх, понимаете? Страх.

— Может быть. Но с чего вы решили, что она боится своего отца? — спросил Турецкий.

— А кого еще? Когда она со мной разговаривала, она всё время оглядывалась. А потом, когда появились эти архаровцы, аж побледнела от страха.

— Что ж, подумать над этим стоит, — согласился Александр Борисович. — Но вам не кажется, что вы делаете слишком… далеко идущие выводы?

Данилов покачал головой:

— Нет, не думаю.

— И какова же ваша версия событий?

— Хотите версию? Пожалуйста. — Глаза Данилова широко раскрылись и замерцали в свете фонаря, голос стал возбужденным. — Катя узнала, что ее отец занимается чем-то незаконным. Может, где-то что-то услышала или прочла какой-нибудь документ. Стопроцентной уверенности у нее не было, поэтому она и сказала мне, что ей нужно кое в чем разобраться. Она выкрала у отца ключ и залезла в его сейф. Там она нашла бумаги, подтверждающие, что ее отец — негодяй и преступник. Отец застукал ее и предложил всё забыть. Катя отказалась. Она была очень честная девушка. Даже болезненно честная! Тогда Шиманов придушил ее и сбросил в реку.

Данилов затянулся сигаретой и бросил окурок на землю.

— Вот так, — мрачно сказал он. — Следы он замел. А потом вызвал вас, чтобы вы повесили смерть Кати на меня или еще на кого-нибудь. На того, кого он вам подсунет в качестве подходящей жертвы.

Александр Борисович слушал монолог парня молча. Когда тот замолчал, Турецкий сказал:

— Версия весьма правдоподобная. Но чтобы обвинять человека, одних предположений мало. Нужны факты и улики.

— Вот именно! — воскликнул Данилов. — Улики! Вы ведь сыщик? Значит, вы должны их достать. Должны, слышите! Хотя… — Парень вдруг скис и словно бы обмяк. — О чем я говорю? Вы ведь человек Шиманова. Вместе вы состряпаете такую версию, какая удобна ему. В любом случае, этот мерзавец выкрутится.

Глаза Данилова снова блеснули.

— Но знаете, что я вам скажу, — глухо и угрюмо произнес он, глядя на Турецкого исподлобья. — Я всё равно найду способ ему отомстить. Так что, пусть он лучше убьет меня, как убил Катю. Иначе ему несдобровать.

Александр Борисович усмехнулся.

— Вы, Данилов, очень решительный человек. Но не очень далекий. Я приехал сюда, чтобы разобраться в исчезновении девушки. Но я не хочу, чтобы вы путались у меня под ногами и мешали мне.

— Вам? — с убийственным сарказмом в голосе спросил Данилов. — А может быть, ее папаше?

— Мне, — спокойно ответил Турецкий. — В Москве меня ждут дела, поэтому я постараюсь раскрыть это дело быстро. Вы, конечно, поступите так, как считаете нужным, но у меня к вам просьба: не предпринимайте ничего… Хотя бы неделю. Дело слишком запутанное, и ваша горячность может всё испортить.

— Неделю? — Данилов усмехнулся. — А что эта неделя изменит?

— Надеюсь, что очень многое, — устало ответил Александр Борисович. — Но если вы задумаете устроить вендетту или будете путаться у меня под ногами, я приму меры, чтобы изолировать вас. По крайней мере, на тот срок, пока я здесь. Вы меня поняли, Данилов?

— Прекрасно понял.

— Надеюсь, что так. Всего хорошего!

Александр Борисович повернулся, чтобы уйти, но Данилов его окликнул.

— Эй, вы, сыщик!

Турецкий обернулся. Парень стоял, набычившись и сунув руки в карманы брюк.

— Поговорите с Анной. Она — лучшая подруга Кати.

— Кто она и как мне ее найти?

— Работает в театре.

— Актриса?