Последняя роль - Фридрих Незнанский

Данилов покачал головой:

— Нет. Среди актрис у нее подруг не было, она говорила, что они все — стервы. Анна — костюмер.

— Как фамилия?

— Это вы выясните без меня.

Данилов сплюнул на асфальт и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

13

Турецкий лежал в горячей ванне, наполненной белоснежной пеной, и разглядывал пальцы своих торчащих из воды ног. В губах у него дымилась сигарета. Вдоволь налюбовавшись пальцами, он вынул изо рта сигарету, ткнул ее в пепельницу, затем смочил в воде маленькое полотенце и положил его себе на лицо.

«Вот он — кайф!».

Однако вдоволь «покайфовать» он не успел. На полочке перед зеркалом задребезжал и зазвенел телефон.

Турецкий с досадой откинул полотенце, протянул руку и снял трубку.

— Алло, Саша? — услышал он в трубке голос Плетнева.

— Да, Антон, я. Привет!

— Добрый вечер! Не смог дозвониться тебе на мобильный.

— Аккумулятор разрядился. Давно собираюсь поменять эту рухлядь, да все недосуг. Как дела?

— Держимся. Щеткин уже подключился. Митрохин пока войну не объявил, но мы уже приступили к сбору разведданных.

— Молодцы. Давай подробнее.

— Да пока рассказывать нечего.

Плетнев в нескольких словах обрисовал Александру Борисовичу ситуацию.

— Вот, такие дела, — закончил он.

— Ясно. — Александр Борисович помолчал, собираясь с духом. — Слушай, Антон, ты случайно к Ирине не забегал? Как она там? Поджелудочная не пошаливает?

— Я думал, ты с ней на связи.

Турецкий хмыкнул.

— Я-то на связи, но разве она что-нибудь скажет? «У меня всё в порядке, соскучилась, приезжай быстрей!» Вот и весь разговор.

— Ну, она сегодня утром забегала к Ваське в школу.

— И как? Как она выглядит?

— Как всегда — потрясающе! — со смехом сказал Плетнев.

— Ну, ты не слишком там резвись.

Турецкий сдвинул брови. Значит, Плетнев ничего подозрительного не заметил. Сказать или не сказать ему о том, что за Ириной установлена слежка? С одной стороны, нельзя пускать такие вещи на самотек. С другой… можно всё испортить одним неосторожным действием.

— Слышь, Антон…

— Что?

— У меня есть подозрение, что за Ириной могут следить.

— Следить? — встревожено повторил Плетнев. — Кто?

— Давай я пока ничего тебе не буду рассказывать. Ты просто проверь, ладно? Только не привлекая внимания. И лучше сам этим не занимайся. Попроси кого-нибудь из наших ребят. Но только по тихому, чтобы об этом знало как можно меньше народу.

— Хорошо, Саш. Обязательно проверю. — Плетнев секунду помолчал и добавил: — Я, конечно, проверю. Но что делать, если это правда? Узнать, кто установил наблюдение?

— Нет, не надо. Просто проверь, и всё. Если мое подозрение подтвердится, я скажу, что делать дальше.

— Ладно, как скажешь.

— Вот и хорошо. — У Турецкого стало чуть легче на душе. — Как там твой Васька?

— Как всегда. Вчера на уроке химии взорвал самодельную магниевую бомбочку. Теперь меня вызывают на педсовет. Хорошо еще, никто не пострадал, но учительница до сих пор бледная ходит. Ума не приложу, в кого он у меня такой?

— Видать, есть в кого, — с улыбкой заметил Александр Борисович. — Ладно, Антон, до связи.

— Аккумулятор заряди!

— Обязательно.

14

Щеткин вошел в офис «Глории» вразвалочку, сунув руки в карманы брюк и пожевывая зубочистку. Пожал руку Плетневу и оперативникам.

— Как поживает родная милиция? — осведомился Антон Плетнев.

— Лучше всех! — весело ответил Щеткин. — Наша служба и опасна и трудна. Но в ней тоже есть свои прелести.

— Какие, например? — весело спросил один из парней-оперативников.

— Например, я запросто могу прийти к вам в «Глорию» в любое время дня и вечера. И знаю, что всегда получу здесь чашку крепкого, сладкого чая. А если повезет, то даже с лимоном!

Плетнев засмеялся.

— Считай, что сегодня тебе повезло! — сказал он. — Только чай будешь пить в кабинете. Не возражаешь?

— Что ты! Кабинет — самое комфортное место в Москве. А если ещё и усадишь в кресло директора, так я с него три дня вставать не буду!

— Вот с этим не получится, — улыбнулся Плетнев. — Кресло руководителя — вещь неприкосновенная. Когда Сева на месте. А без него — сиди, сколько желаешь.

— Высочайшее кресло для высочайшей задницы, — съязвил Щеткин. — Ладно, граждане начальники посижу уж на стульчике. Пошли!

В кабинете директора Всеволода Голованова Щеткин смыл с лица насмешливую улыбку. Стал суров, сосредоточен и немногословен.

— Давай, только подробно, — потребовал он, глядя, как Плетнев разливает по чашкам чай.

Плетнев посмотрел на приятеля и тоже нахмурился. Затем пододвинул Щеткину его чашку и сказал:

— Митрохин обратился к нам по поводу готовящегося на него покушения.

— Так, — кивнул Щеткин, словно фиксируя в сознании первый факт.

— Партнер по бизнесу, некто Иван Павлович Симонов, задолжал Митрохину большую сумму, а отдавать не собирался.

— Так, — снова сосредоточенно кивнул Щеткин.

Плетнев усмехнулся. Манера приятеля выслушивать информацию всегда немного веселила его.

— К месту, откуда должен был выйти его партнер, Митрохин поехал на своей машине, — продолжил Плетнев, наблюдая за реакцией Щеткина. — По словам Митрохина у него была достоверная информация.

— О чем?

— О том, что именно в этот день партнер совершит на него покушение. То есть — убийство.

Щеткин поднял чашку и шумно отхлебнул чай.

— Однако убит как раз партнер, — сказал, как пригвоздил, он. — Факт, сам по себе, более чем подозрительный.

— Нам тоже показалось это странным, — сказал Плетнев. — Мало того, после этого взрыва Митрохин стал отрицать контакт с нами, еще обвинил нас в непрофессионализме, дескать, мы виноваты, что он потерял машину и партнера, создали ему только проблему.

— Он заплатил вам обещанный гонорар?

Плетнев сразу помрачнел.

— Только аванс. Оставшуюся часть он платить отказался. Я был так зол, что готов был порвать этого подонка на части. И порвал бы, если б Саша не успокоил.

Щеткин отхлебнул чаю и задумчиво повертел чашку на блюдце.

— Так-так, — сказал он. — И какие выводы ты из всего этого делаешь?