Дистанция смерти - Александр Тамоников

– Я на него, как на заместителя, положиться не могу, – ответил Дак. – Но повторяю: обсуждать данную тему – только время терять, а у русских говорится, что между первой и второй промежуток небольшой.

– Вот это по-нашему!..

Шепель открыл вторую бутылку, также разлил всю по кружкам, пустую тару закатил под свою кровать:

– Потом вынесу!

– Ну, давайте за дружбу между народами, – предложил тост Тимохин, добавив: – И за то, чтобы мы все ошибались насчет Рифа и его команды. А Дрейк… Пошел он на хрен, этот Дрейк! Его мы на войне быстро осадим.

Офицеры выпили по второй, тем самым «уговорив» литр. На этот раз Шепель оценил спиртное иначе:

– А вообще-то ничего пойло, с первого захода не врубился. Конечно, не «слезинка», но и не «паленка». Такую у нас в кабаках разливают. По крайней мере, не траванемся точно!

Дак, поставив кружку, взглянул на Тимохина:

– Ты сегодня выходил на связь по спутнику?

– Да.

– Тебя пытался прослушать Стоун. Я как раз мимо его отсека проходил, они там с Рифом устроились; слышал, как он ругался.

– Ругался? – изобразил удивление командир «Ориона». – С чего бы это? Уж не по поводу ли моего выхода на связь?

– Именно по этому поводу. Слышал, что-то кинул на пол, а потом выругался – мол, проклятые русские заблокировали его станцию. Я зашел в отсек, спрашиваю: в чем дело, капитан? А он так ехидно, как гиена, оскалился: «Все в порядке, сэр, не беспокойтесь». Ну, я ушел, а потом Луиза Крофт мне сказала, что капитан Стоун выходил на связь по «Сигме» и вызывал какого-то Глена, называя себя Ковбоем. О чем они разговаривали, Лу не слышала.

– Я знаю, что Стоун связывался с кем-то в США, – кивнул Тимохин. – Неплохо бы знать, с кем, и с разрешения ли Дрейка или самостоятельно. И еще – почему у капитана Стоуна есть собственная станция и индивидуальный позывной.

– Я думаю, – ответил полковник Дак, – станция у него потому, что Стоун прикомандирован к отряду в качестве личного представителя Дрейка.

– Стукача, короче, – подхватил Шепель. – Как Дрейка не будет в отряде, Стоун начнет ему стучать обо всем, что происходит в «Марсе» в отсутствие генерала.

– Да, я тоже так думаю.

– Это понятно, – сказал Тимохин, – но сегодня Стоун выходил на связь с кем-то в США, а не с Дрейком, находившимся по соседству. Значит, этот капитан подчинен еще кому-то в Штатах, кто очень желает знать о действиях отряда. И этот кто-то – Глен… Кто такой этот Глен?

– По одному имени его не вычислить. Имя довольно распространенное в США. Но, видимо, фигура крупная. А спрашивал ли Стоун разрешения на связь с США у Дрейка… Черт его знает. Но генерал наверняка в курсе. Возможно, Стоуну ранее, еще на этапе формирования нового штата «Марса» американским руководством проекта, было предоставлено право автономной работы в эфире. Откуда у него вторая станция?

– Да, – согласился Тимохин, – пожалуй, ты прав, Джон. Черт, нам еще засланного казачка в отряде не хватало… И хреново то, что мы не знаем, кто заслал к нам этого казачка.

– О каком ка-за-чке ты говоришь, Алекс? – посмотрел на командира «Ориона» Дак.

– Да это все наши поговорки, Джон. «Засланный казачок» в данном случае значит агент либо какой-то вашей спецслужбы, либо отдельного, но высокопоставленного физического лица. Ясно одно: в Штатах еще кто-то, даже в обход руководства проектом «Эльба», очень желает знать о том, что «Марс» будет делать в Афганистане. Уж не для того ли, чтобы наша работа оказалась безрезультатной?

– Нет, – проговорил Дак, – это вряд ли. Скорее за «Марсом» после его переформирования со стороны Штатов решено установить дополнительный контроль.

– Контроль, значит, за Дрейком и подгруппой усиления! – воскликнул Шепель. – Тем не менее контролер активно пытается влезть в дела российской группы… Скажи, Джон, на хрена Стоуну знать, о чем Тимохин общался с нашим руководством?

– На этот вопрос, Майкл, у меня ответа нет, – развел руками Дак.

– В том-то и дело, что на него ни у кого ответа нет. Замутили ваши чиновники бодягу с отрядом… Для чего? Неясно.

Тимохин, бросив в пепельницу окурок, сказал:

– Гадать бессмысленно; посмотрим, что будет в Афганистане. А учитывая то, что караван должен уже послезавтра, 11 ноября, в четверг, начать выдвижение к афгано-пакистанской границе, вылета в район применения нам ждать не придется. Скорей всего, завтра и полетим.

– И куда, конкретно? – поинтересовался Шепель.

– К Хайрабскому ущелью.

– Ни хрена себе! Да оно тянется от границы чуть ли не до Кандагара.

– Дрейк определит конкретный район первого этапа работы, а точнее, решение первой задачи боевой операции.

– А что, отряд планируется сразу привлечь ко второй операции?

– Да. Но по ней решение будем принимать завтра. Сегодня Дрейк не смог определить задачи второй операции; сказал лишь то, что она будет как-то связана с первой.

– Ну, замутили! – воскликнул Шепель. – Ладно, хрен с ним, прорвемся… Вам не кажется, господа полковники, что литра Джона для трех крепких мужчин маловато будет, чтобы как следует провести вечер?

– Что ты, Майкл, подразумеваешь под фразой «как следует провести вечер»? – спросил, улыбаясь, Дак.

– Пообщаться по-человечески. Поговорить не только о войне, что уже осточертело до предела, а о нормальных вещах… О бабах, в конце концов!

– И что ты предлагаешь?

– Шепель, – поднялся Тимохин, – в подобных случаях может предложить одно: еще выпить!

– Но у меня больше нет водки…

– Зато у Шепеля есть кое-что покрепче.

– Да? Спирт?

– Угадал.

– Я не против… ммм… как следует провести вечер, так?

– А вечернее построение? Дрейк наверняка будет на нем присутствовать.

– За отряд, – повысил голос уже захмелевший Дак, – отвечаю я. И я командир «Марса»! А куратор пусть ку… кур… кураторствует.

– Нет! – принял решение Тимохин. – Догоняться не будем. Тем более завтра с утра продолжение совещания, а на него следует идти со светлой, насколько это возможно, головой. Шепель! – Тимохин повернулся к майору. – Не провоцируй Джона. И так уже перебор конфликтных ситуаций в самом начале совместных действий… Так что никакого спирта. Так пообщаемся.

– Понял, – вздохнул Михаил, показав Даку – видишь, мол, я ни при чем, все вопросы к Тимохину.

У командира «Марса» вопросов к Александру не было.