Короли улиц - Саша Южный

— И кто зарежет! — добавил Узбек.

Дока далеко не повели, кончили сразу у кустов, перерезав горло. А потом отпустили, он упал лицом в траву, и тишина сразу стала натянутой, как гитарная струна.

Похоже, даже Сафа понял, что переборщил. Он как-то суетливо махнул своим людям рукой и полез в машину.

— Воспитывает нас, гад, показуху устроил, педагог! — обронил Шеф.

Потом все поехали в «Парадокс». Вечер попросил Узбека остановиться недалеко от центра и вышел. В «Парадокс» он идти не хотел.

— И правильно, — одобрил Узбек. — Юги сейчас нажрутся до чертей, а тебе это ни к чему. Подходи завтра в чайхану, будем тренироваться. И привыкай к тому, что сегодня видел, потому что еще не раз придется столкнуться.

Вечер кивнул и пошел по улице к центру. Квартал сменялся кварталом, а на душе по-прежнему было мерзко. Он подошел к центру, когда спустившиеся сумерки уже вовсю заливали город грязно-серой патокой. Несмотря на вечер, стояла духота. Двери встречных кафе были нараспашку, а на их открытых верандах негде яблоку было упасть.

Возле кафе «Лира» Вечера окликнули. Он повернул голову и увидел Колю, который смотрел на него из своих «жигулей», припаркованных почти вплотную к веранде кафе. Коля был в белом костюме, из распахнутого окна его машины неслись слова модной в этом сезоне песенки «Это лето пистолетов». В ней рассказывалось о том, как молодой гангстер ходил на свидание с пистолетом, который вечно ему мешал, и он боялся, что девчонка его обнаружит. Но без пистолета ему тоже было нельзя. В один вечер она ему сказала, что он может его не скрывать. Ей даже нравится. На следующий вечер он пришел уже с двумя стволами.

— Садись! — сказал Коля, и Вечер забрался в «жигули».

— Ты чего здесь? — спросил он.

— Гуляю, — ответил Коля.

— Гуляешь? — Вечер удивленно покосился на него.

— Ну да.

— Так, может, в кафе зайдем?

— Да там публика вся на пуантах. А я парень простой.

— А костюмчик-то на тебе из дорогого магазина.

— Две получки вбухал, — сказал Коля.

— Ты жену-то не убил? — спросил Вечер.

Коля махнул рукой:

— Повезло ей, что ты мне тогда подвернулся. Больше не пытался.

— За что ты ее?

Коля махнул рукой:

— Да мне вечно с бабами не везет.

— Мне тоже, — сказал Вечер.

Коля посмотрел на него и зашелся в смехе, потом, отдышавшись, заявил:

— Ну, брат, развеселил ты меня. У тебя много их, что ли, было?

— Да не было еще. Просто есть тут одна. Такие глазища… Но как ее ни встречу, у меня всегда морда разбита.

— А ты говоришь — не везет.

— А какое же здесь везение? — удивился Вечер.

— Везение здесь в том, что у тебя есть такая, стоящая.

— Она не моя.

— Да неважно, — сказал Коля. — Важно, что она просто есть. У меня вот никого теперь нет. Кстати, у тебя же сегодня морда вроде цела.

— Ну?.. — Вечер непонимающе взглянул на Колю.

— Так поехали, подвезу. Где она живет?

— На Народной.

— Не так далеко, — произнес Коля. — Едем?

— Едем! — после некоторого колебания согласился Вечер.

И Коля тронул машину.

— Цветов надо купить, — сказал он, проезжая мимо цветочного базара.

— Купить-то недолго, — обронил Вечер. — А вот дарить-то их как?

— Не дарил еще?

— Нет.

— Ты купи, я научу. Семь красных роз, если деньги есть.

Минут через пятнадцать они были на Народной. Вечер держал в руке букет из семи роз и не представлял, как он его подарит. «Тут и без того полный стрем, да еще букет этот», — думал он.

— Я подожду на всякий случай, — сказал Коля, когда Вечер выходил из машины.

Вечер кивнул и двинулся к знакомому дому.

Он шел, пытаясь рассмотреть что-либо за забором, пока справа и чуть позади не раздался негромкий короткий рык. Вечер обернулся и увидел среди кустов, на полускрытой темнотой лавочке, женскую фигуру и собаку у ее ног. Отсюда ему не было видно выражения глаз девчонки и псины, но в эту минуту он мог дать голову на отсечение, что и у человека, и у животного они одинаково насмешливые. Он медленно подошел, пряча букет за спиной.

— Вечер, тебя хоть на этот раз не побили? — спросила девчонка.

В ее голосе звучала ирония.

— Нет.

— Странно.

Вечер забыл все слова, которым научил его Коля. Их надо было произнести перед тем, как дарить цветы, но он просто молча протянул букет девчонке.

— Это мне?! — удивленно спросила она, вставая с лавки.

— Тебе.

— Спасибо, Вечер! — сказала она уже совсем другим тоном. — Давай пройдемся.

Они шли по улице, Шериф, отпущенный с поводка, плелся в метре позади.

— Слушай, а почему ты все время дерешься?

— Так получается, — пожал плечами Вечер.

— А что говорят твои родители, когда ты приходишь домой избитым?

— У меня нет родителей.

— Совсем?

— Совсем.

— Так вот почему ты сказал тогда, что не знаешь, как назвали тебя родители. А с кем же ты тогда живешь?

— Один.

— Как странно, — произнесла она. — Кто же тебя тогда кормит, одевает?

— Я сам.

Девчонка посмотрела на него. В темноте ее глаза показались Вечеру темными.

— Ты молодец, — оценила она. — Не представляю, как бы я жила одна.

— Послушай, меня здесь приятель на машине ждет, — сказал Вечер, ободренный ее словами. — Может быть, проедемся до центра и где-нибудь посидим?

— Нет. Уже поздно, — ответила девчонка. — Может, в другой раз. А знаешь что, у меня в следующую субботу день рождения. Я тебя приглашаю. В восемь вечера. Как раз спадет жара.

— Спасибо, — сказал Вечер. — Обязательно буду.

— Кстати, меня зовут Виолет, — произнесла она на прощание.

Июль был в разгаре. Он катил на город волны жаркого марева, от которых не было спасения.

Парадокс установил кондиционер, и к нему в заведение валом валил народ, включая и югов. Они пили ледяное пиво и счастливыми глазами смотрели через большие окна на улицу, где от жары сворачивались листья на растущих возле кафе кленах.

Вечер подъехал к «Парадоксу» вместе с Узбеком. При такой дикой жаре они провели две тренировки — Узбек был неумолим.