Короли улиц - Саша Южный

После двенадцати ночи гости стали расходиться. Сначала уехали две битком набитые машины, чуть позже еще одна, и у калитки осталось две фигуры. Они почти сливались с темнотой, но Вечер слышал их голоса. Один принадлежал Виолет, второй был мужским. Слова звучали неразборчиво, Вечер улавливал только интонации. Он собрался было встать и незаметно исчезнуть, когда из калитки появился силуэт собаки. Шериф прошелся туда-обратно вдоль забора и направился к лавке. Он обнюхал Вечера влажным носом и пристроился рядом. Так они и сидели вдвоем, поскольку даме было не до них. «Два кобеля», — усмехнулся Вечер и, покосившись в сторону калитки, подумал еще и о том, что хорошо хоть не целуются.

Потом мужской силуэт стал удаляться, и раздался голос Виолет:

— Шериф, ты где?!

Пес издал низкий звук, повернувшись в сторону хозяйки, но с места не сдвинулся.

— Ты хочешь гулять? — Виолет направилась к лавке. Увидев Вечера, она замерла. — Ты?! — Потом, внимательно присмотревшись к нему, спросила: — Они опять были старше тебя?

— Нет, — ответил Вечер. — Но их было трое. — Он встал и, достав коробочку, протянул Виолет. — Поздравляю с днем рождения! Настоящие, не подделка, — добавил он, когда девчонка открыла коробочку. — Извини, что так получилось.

— Зайдешь? — спросила она.

— В таком виде?

— Никого уже нет.

— А родители?

— Уехали еще днем.

— Тогда зайду.

Сначала он рассмотрел Виолет. С подведенными глазами, в открытом платье, обтягивающем фигуру, она показалась ему взрослой женщиной. Потом он пробежался взглядом по гостиной, просторной, со сдвинутым к стене столом, очевидно, чтобы не мешать танцам. Стол был приготовлен для десерта — торт, чистые кофейные чашки.

Виолет ушла и вскоре вернулась с бутылкой шампанского и парой фужеров.

— Открывай! — сказала она Вечеру.

Он откупорил бутылку, наполнил фужеры и, собравшись что-то сказать, вдруг встретился взглядом с Виолет.

— Ты такая красивая! — непроизвольно вырвалось у Вечера. — Я тебя поздравляю.

Их бокалы негромко звякнули.

Шампанское они пили в полной тишине.

— Никогда не пил ледяного шампанского, — сказал Вечер, чтобы нарушить молчание. — Оказывается, это вкусно. В мой день рождения Парадокс угостил меня вином, тоже было вкусно. Он держит его в баре под стойкой и достает только в особых случаях.

— У тебя тоже недавно был день рождения? — спросила Виолет.

— Да. Собралась куча народа. Я никогда раньше не отмечал его. А теперь… Мне даже сделали подарок.

— Какой?

— Меч.

— Меч?!

— Да. Самурайский меч. Не сувенир, а настоящее оружие.

— Ты не похож ни на кого из моих знакомых. Ты как из другого мира, где все наоборот, — сказала Виолет. — Хочешь еще? — спросила она, когда шампанское закончилось.

Вечер пожал плечами. В голове у него уже изрядно шумело.

Виолет встала и направилась на кухню. По пути она задела стул, и Вечер понял, что у девчонки тоже шумит в голове, причем гораздо больше, чем у него.

Виолет принесла шампанское и, пока Вечер открывал его, включила музыку и приглушила свет.

— Потанцуем! — предложила она.

— Я ни разу не танцевал, — ответил Вечер, вставая.

— Я нисколько не сомневалась, что ты именно так и скажешь, — произнесла Виолет. — Это совсем не сложно, ты просто переступай с ноги на ногу и старайся не отдавить мне ноги.

Она положила руки ему на плечи и медленно закружила по залу.

Мелодия была тягучей, со скрытой страстью, пробирающей до костей. Вечер никогда не слышал такой музыки. От девушки пахло шампанским, горьковатыми духами и еще чем-то таким, от чего у Вечера кружилась голова. Он видел ее грудь в вырезе платья. Их тела понемногу сближались, и он почувствовал упругость этой груди. Потом они целовались, уже стоя на месте, и Вечер ощущал ее учащенное дыхание на своей шее.

— Вечер, — произнесла она, чуть задыхаясь. — Я думала, ты не придешь. Я пригласила тебя не просто так, ты должен кое-что сделать.

— Что? — спросил Вечер.

— У тебя была когда-нибудь женщина?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, не до этого было, да и не попадалось стоящей.

— Стоящей? — внимательно посмотрела на Вечера Виолет.

— Да. А Парадокс сказал, что первое вино, как и первая женщина, должны быть высшего качества.

— А я какая?

— Ты самого высшего!

— Тогда тебе повезло.

Вечер все понял. Он нащупал на платье Виолет замок и расстегнул его до самого конца. Платье само поползло вниз. Груди ее были небольшими и крепкими. Вечер положил на них вздрагивающую руку, и тело Виолет стало податливым и мягким. Он отнес девчонку на диван и снял с нее черные узкие трусики. Виолет лежала, закрыв глаза и откинув руки за голову. Потом она коротко вскрикнула и слегка закусила губу. Но Вечер не останавливался, и постепенно тело девчонки опять расслабилось.

Август шел к концу, но жара не спадала, и уже к двенадцати дня воздух так накалялся, что казалось, он звенит ровным непрекращающимся звоном.

Юги целые дни просиживали в «Парадоксе», блаженствуя в волнах кондиционированного воздуха и потягивая темное ледяное пиво. Они были в дорогих летних туфлях из кожи игуаны, итальянских рубашках и тонких летних джинсах из последних коллекций, под окнами кафе стояли байки или спортивные машины — и это все, больше никакой роскоши, кроме красивых девушек. Все остальное: дорогие часы, золотые побрякушки и даже зажигалки — причислялось к излишествам и считалось дурным тоном. И даже жить юг, имеющий на плече кипарис, а таких было пятнадцать человек, мог только на съемной квартире. «Юг должен быть как ветер, неуловим и ни к чему не привязан. В этом его сила, — говорил Чепер. — Мы свободные люди. Если хочешь иметь наколку, добейся авторитета среди товарищей, купи байк или спортивную тачку и живи по этим правилам. Если тебя это не устраивает, будь простым бойцом».

С момента ограбления курьера прошло трое суток. Чепер с Михой два дня назад уехали в Москву для налаживания кокаина. И больше ничего не происходило. Жизнь словно взяла антракт. Расплавившись и растекшись по пеклу лета, она стала прозрачной и невидимой. Даже кокаин уходил медленней обычного, и курьеры югов больше пропадали на реке, чем сновали по городу. Но тем не менее кокс все больше входил в моду среди золотой молодежи. Пудрить нос теперь считалось чем-то утонченным. С них брала пример так называемая серебряная молодежь из среды мелкой и средней буржуазии. Теперь считалось высшим шиком носить золотой медальон с одним-двумя белыми вздохами.