Война не по правилам - Александр Тамоников

Володарский повернулся к Скоробогатову:

— Рома, возьми под охрану главаря банды. Как подъедут твои ребята, пусть будут с тобой. К Гамсадзе никого не допускать!

Начальник управления взглянул на Гутова:

— Вы слышали приказ, он касается всех. Вашего заместителя в том числе.

— Так точно, товарищ генерал.

— Ведите в свой кабинет.

— Пожалуйста, на второй этаж, лестница справа.

Генералы и начальник районного отдела поднялись в кабинет. Сидевший на диване мужчина в одежде рыбака, но с характерной военной выправкой поднялся.

Гутов представил мужчину:

— Иван Семенович Грызло, подполковник запаса, свидетель убийства у реки.

Начальник центрального управления представился сам:

— Генерал-лейтенант Володарский Александр Михайлович. — Грызло подтянулся, кивнул седой головой. — Со мной генерал-майор Черкасов, руководитель Управления ФСБ по Переславской области.

— Очень приятно.

— Вы не напрягайтесь, Иван Семенович, и не обращайте внимания на должности и звания. Поговорим спокойно, по-простому.

— Я готов доложить о том, что видел и слышал.

— Вы не докладывайте, вы расскажите, как и что произошло на берегу реки. С момента появления там людей в «Жигулях».

— Хорошо.

Грызло обстоятельно все рассказал.

Выслушав отставного подполковника, Володарский спросил:

— Значит, эти двое, Назар и Гаврик, допускали вариант их устранения Рустамом?

— Более того, они готовились к отражению нападения, но недооценили противника.

— Не просчитали, что тот сможет стрелять с левой руки.

— И это стоило им жизни.

— Гамсадзе выходил на связь с Абдуллой после того, как зачищал территорию. А он не говорил, когда следующий сеанс связи?

— Подождите, что-то такое было, мне надо вспомнить.

— Вспоминайте.

Грызло задумался, потом проговорил:

— Напрямую о следующем сеансе связи речи не было, но убийца сказал в трубку, что он может прибыть в Москву поздно вечером. И тогда где-то, где конкретно не запомнил, будет уже ночь. Видимо, тот, с кем он говорил, не обратил на это внимания или сказал, что в этом ничего страшного нет. Убийца, по-моему, ответил — хорошо, до связи. В общем, как-то так.

— Из этого следует, что следующий сеанс связи с Абдуллой все же запланирован или должен состояться по прибытии Гамсадзе в Москву, а это может быть поздно, возможно ночью, — заметил на это Черкасов.

— Скорее всего, так и есть. Подробности, надеюсь, узнаем у самого Гамсадзе.

— Сомневаюсь. Ему нет смысла сливать Абдуллу.

— Главное, точно установить, кто этот Абдулла. Нужный нам Мирзади или кто-то другой.

— Вопрос, как это сделать?

— Сделаем. Время у нас есть.

Володарский поблагодарил Грызло за помощь, попросил изложить все сказанное в протоколе и вместе с Черкасовым прошел в кабинет напротив.

Гамсадзе сидел в наручниках на стуле посреди кабинета и неотрывно смотрел в окно. Напротив в кресле находился майор Скоробогатов, у дверей — подъехавшие Басов и Топалов. Последних начальник антитеррористического управления попросил выйти в приемную. Басов и Топалов подчинились.

Володарский взял у стены стул, поставил его прямо напротив Гамсадзе, присел. Черкасов встал у стола.

— Молчим, господин Гамсадзе? — спросил Володарский.

— А мне не о чем с вами говорить, не знаю, кто вы, — усмехнувшись, ответил бандит.

— Я — генерал Володарский, антитеррористическое управление.

В глазах Гамсадзе промелькнула тревога. Он не ожидал, что по его душу в провинциальный поселок заявится столь высокий начальник Федеральной службы безопасности.

— Молчание, Гамсадзе, далеко не всегда золото. Иногда молчание — свинец.

— Вы мне угрожаете?

— Нет! Это не в моих привычках. Угрозы и шантаж — ваши методы. Я даю минуту на принятие решения, либо мы нормально говорим здесь, ты правдиво отвечаешь на мои вопросы, и мы, скажем так, заключим что-то вроде сделки, либо немедленно вылетаем в Москву, где я передам тебя офицерам спецотдела, которые вытащат из тебя все, что ты знаешь, после чего тебя пошлют в одиночную камеру нашего СИЗО, куда мало кто желает попасть. А далее — быстрое оформление дела и суд, нетрудно догадаться, какой он вынесет приговор. Минута на размышление, время пошло. — Володарский повернулся к Скоробогатову: — Майор, свяжись с экипажем вертолета, им быть в готовности к немедленному убытию в столицу.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант.

Гамсадзе прекрасно понимал, что ждет его в Москве, офицеры спецотдела, медики, введут ему препарат, который полностью лишает воли, блокирует все защитные функции, включая инстинкт самосохранения, и заставляет правдиво отвечать на любые вопросы. Знал бандит, что этот препарат далеко не безобиден. Кто-то после его применения становится инвалидом, кто-то вообще загибается после того, как отвечал на вопросы. Коварный препарат, но он разрешен законом в отношении лиц, совершивших преступления, относящиеся к особо тяжким и по максимуму к террористам.

— Минута прошла. Слушаю решение.

— Один вопрос, генерал?

— Вообще-то вопросы задаю я.

— В порядке исключения.

— Слушаю.

— Что вы подразумеваете под сделкой?

— Ничего не меняется в этом мире. Самое главное — сберечь шкуру, так, Гамсадзе? — иронично усмехнулся Володарский.

— Вы не ответили, генерал.

— Под сделкой я подразумевал возможность рассмотрения вопроса о смягчении наказания. Тебе прекрасно известно, что суд иногда принимает просто парадоксальные решения. Чиновнику, растратившему миллиарды, дают три года условно, и эти три года следствие держит казнокрада под домашним арестом, а человека, случайно сбившего пешехода, причем не на смерть и не на пешеходном переходе, приговаривают к тем же двум-трем, но не условно, а с отбыванием наказания в колонии или поселении. Совсем недавно один областной суд приговорил мужчину, который, защищая себя и семью, убил двух вооруженных бандитов, к пожизненному заключению, не найдя в его действиях признаков самообороны. А подонку, который убил семью из трех человек ради пятидесяти тысяч рублей, другой суд дал пятнадцать лет.

— Вы намекаете, что я могу рассчитывать на небольшой срок, а не на пожизненное?

— Я ни на что не намекаю, — повысил голос генерал, — и это уже второй вопрос. Теперь их задаю только я. И повторяюсь — какое решение ты принял?

— Естественно, сотрудничать с вами.

— Хорошо. Вопрос первый и главный, кто такой Абдулла?