Война не по правилам - Александр Тамоников

— Понятно. Что ж, посмотрим, насколько оправданна твоя уверенность.

Володарский кивнул Скоробогатову. Тот достал сотовый телефон, набрал номер капитана Басова, который вместе со старшим лейтенантом Топаловым были отправлены на проверку конспиративной квартиры:

— Паша! Я!

— Да, командир!

— Что у вас?

— Недавно подъехали к дому. Место выбрано удачно. С одной стороны двенадцатиэтажной коробки улица, недалеко стоянка и супермаркет, с другой просторный двор, детская площадка. Вокруг много насаждений, справа промзона, слева примыкающий к улице переулок. До соседнего здания сто метров. Даже не знал, что в Москве существуют такие районы, спокойные, тихие, людей немного. Остановка общественного транспорта недалеко, до метро две остановки. Пока смотрим территорию.

— Значит, ничего подозрительного?

— Пока нет. Но мы только начали. О результатах проверки доклад не ранее получаса.

— Вы там аккуратнее, особенно при проникновении в квартиру.

— Гамсадзе говорил, что на хате нет сигнализации.

— Мало ли что он говорил. Вы работайте как положено, смотрите все. Через полчаса жду доклада.

— Сделаем.

Скоробогатов отключил телефон и взглянул на Володарского:

— Паша с Алексеем начали смотреть территорию. Там пока «чисто».

Генерал кивнул и продолжил допрос Гамсадзе:

— Мне до сих пор непонятно, почему объектом подрыва Абдулла Мирзади выбрал строящийся гипермаркет. Почему он не приказал провести диверсию в людных местах?

— Господин генерал, честное благородное, не знаю. Но наверняка Абдулла преследовал какую-то цель, — приложив руку к сердцу, ответил бандит.

— Ты о чести и благородстве лучше помолчи! — посоветовал Володарский. — А в остальном — какую-то цель он, конечно, преследовал. Но какую?

— Не знаю.

— Может быть, это такой учебно-террористический акт? Хотя зачем Мирзади так светиться? Акция устрашения? Но ее легко можно списать на разборки конкурирующих строительных компаний. Да и потом, в райцентре особого эффекта это не произведет. Непонятны мне, гражданин Гамсадзе, движения твоего босса.

— А я, генерал, никогда не пытался понять Мирзади. Это неблагодарное занятие. Выполнял приказы и получал деньги. Так наиболее комфортно. Если же просчитывать, что и зачем делает босс, то можно свихнуться. Этих современных борцов за новый порядок понять невозможно.

— Убийства в Ульяновске, Волгограде, Нижнем Новгороде и ряде других городов, практически по одной и той же схеме и одним и тем же оружием, твоя работа?

Гамсадзе поднял ладони, словно ставя блок против удара.

— А вот этого, господин генерал, валить на меня не надо. Лично я убил только Назарова и Гавриленко, которые являлись киллерами и террористами, а далеко не добропорядочными гражданами. Остальное — это их работа. Я всего лишь передавал заказ от Абдуллы, и то не всегда, в Нижнем Новгороде Назару задачу ставил сам Мирзади.

— Ты был у Мирзади в Афганистане?

— Да. Один раз.

— И где конкретно?

— В Кандараме. У него там свой дом. Хороший дом.

— База его отряда тоже в Кандараме?

— Нет! В доме охрана, семья, помощник, кстати, из ваших.

— В смысле?

— Его зовут Азад Рани, но он русский. Или украинец, или белорус — в общем, славянин. Внешность русская, хоть и мусульманин. Во время войны восьмидесятых годов этот Рани был прапорщиком, начальником какого-то склада, по-моему, вооружения. Продавал «духам» оружие, когда это дело раскрыли, он метнулся к душманам. Да так и остался в Афганистане.

— Настоящую фамилию его не знаешь?

— Говорил кто-то… что-то типа Рубанко, или Рубанов, или Рубанюк, но точно не скажу. Имя Алексей. Женат. Даже дважды. Абдулла ему доверяет, раз держит при себе помощником.

Володарский взглянул на помощника, и полковник Тарасенко, кивнув, внес в ноутбук показания Гамсадзе.

В 18.00 сотовый телефон Скоробогатова сработал сигналом вызова.

— Командир?.. — раздался голос капитана Басова.

— Да!

— Проверку провели. Все чисто.

— Что в квартире?

— Приличная хата, трехкомнатная, современная меблировка, «жучков» и скрытых камер нет. Судя по сильной пыли, никто здесь давно не жил. В холодильнике только пара бутылок водки, минералка, из продуктов — консервы.

— Соседи?

— Не видели.

— Ожидай, — сказал Скоробогатов и доложил Володарскому: — Товарищ генерал, конспиративная квартира «духов» в порядке.

— Отлично.

— Моим офицерам ждать?

— Из квартиры выйти, находиться на месте слежения за территорией и входом в дом. На дверь хаты — «сигналку». Всех входящих и выходящих из здания снимать на камеру.

— Понял.

Скоробогатов передал приказ Володарского Басову.

— Есть, командир, ведем наблюдение, — ответил тот без особого энтузиазма.

— Давай, Паша, это ненадолго.

Генерал между тем поднялся, прошелся по камере, остановился у окна и резко повернулся к допрашиваемому:

— Откуда у тебя современные спутниковые станции?

— Все оттуда, из-за бугра, из-за речки, из Афганистана, — пожал плечами Гамсадзе. — Сейчас повстанцы…

— Террористы, Гамсадзе, кровавые террористы, — перебил его генерал.

— Пусть так. Сейчас террористы уже не те, что были раньше, в восьмидесятых, когда вы легко громили их формирования, перекрывали перевалы, уничтожали лагеря и базы. В восьмидесятых стоило только показаться вашим «крокодилам», как повстанцы сразу и разбегались. Пока у них не появились «Стингеры». Сейчас у них есть все: современные машины, японские внедорожники, американские «хамви», бронетехника, а главное, новейшие средства связи.

Володарский внимательно посмотрел на Гамсадзе:

— Сколько тебе лет?

— Сорок, а что?

— Когда начиналась война, тебе было десять лет, как ты можешь судить, что было раньше?

— Но когда она закончилась, мне исполнилось девятнадцать.

— Значит, ты воевал?

— Нет, конечно. Ну если не считать локальной войны с абхазами и осетинами, Чечню. Но и там я больше занимался второстепенной работой, в боевых действиях не участвовал.

— Врешь ты, как вижу, ну да ладно, вернемся к нашей теме. Ты должен выйти на связь с Абдуллой, как только приедешь на свою квартиру, так? Что может приказать тебе Мирзади?

— Ну и вопрос, генерал, — поднял удивленные глаза бандит. — Откуда же мне знать? Может, ждать какое-то время дома, может, провести какую-нибудь акцию, а может, двигать к нему в Кандарам. Абдулла может приказать все что угодно.