Блокада молчания - Кирилл Казанцев

— А это что за кекс? — изумился Дементьев.

— О, спешу отрекомендоваться, господа полицейские, — расплылся в гаденькой улыбке бомж. — Зовут меня Харитон, фамилия Лаптев, местный, так сказать, житель, вот уже три месяца как местный житель, — поправил себя бродяга, хитровато блеснув глазами. — Из Краснодара мы, как особо потерпевшие при продаже жилья. Живем довольно бедненько, ведем здоровый образ жизни. На нездоровый, знаете ли, денег нет. Исправимый оптимист, так сказать…

— Паспорт имеется? — проворчал Дементьев, пожирая личность глазами. Перегаром от бродяги действительно не пахло. Немного тухлятиной, немного потом.

— Мой? — удивился бродяга.

— Нет, пылесоса!

— О, что вы, господа полиционеры, — простодушно засмеялся бомж. — Имейся у меня паспорт, жил бы в собственном доме, катался бы на собственном «Родстере»… Нема документов, — развел руками бездомный. — В том году еще сгорели. Хотите, арестовывайте, господа, мне без разницы.

— Ладно, — отмахнулся Дементьев. — Повествуй, бывший интеллигентный человек.

Бродяга имел хороший словарный запас и грамотно выстраивал предложения. Оказалось, что он проживает неподалеку, в Лебяжьем переулке, в заброшенном сарае между участками, на которые никто не претендует. Собирает бутылки в данном квадрате, осуществляет «мелкую коммерческую деятельность», в подробности коей Дементьев не вникал. По темноте ходит купаться на море, ну и постираться там, личную гигиену соблюсти, удовольствие от общения с природой получить. На труп наткнулся в районе полудня. Он не любит мельтешить перед людьми в своем нынешнем обличье, но тут пришлось вступить в полемику с конкурентом, оказавшимся на его земле, объяснить товарищу, где он находится. «А потом добить, так сказать, на его территории», — туманно выразился бродяга. В общем, неважно. Проходя по аллейке, он почувствовал сильный природный позыв, прыжками помчался в кусты… Как в анекдоте — заодно и покакал. Сильно впечатленный, он же не мясник, привыкший к разделанным тушам, пулей соскочил с аллеи, выбежал в Бугуринский переулок, выходящий на Морскую, а там как раз проезжала патрульная машина…

С тоской законники разглядывали «исправимого оптимиста», обуянные соблазном взвалить на него всех собак. Как удобно, черт возьми. Но КАК? Ежу понятно, что он не мог прикончить девушку, а потом искусственно сделать из себя старика. Да и ночью не мог. Ведь Дементьев не первый год в розыске, он шкурой чувствовал, на что способен тот или иной человек.

А бродяга, оказавшийся умным и проницательным, вдруг как-то замялся, принялся кокетливо постреливать глазками, многозначительно вздыхать. И Дементьев сразу насторожился. Бродяга был непрост, очень непрост.

— Так, ты что-то знаешь, — набычился капитан. — А ну, выкладывай, рожа страшная, пока не упекли за решетку.

Бродяга, потупив взор, забормотал, что он и в дальнейшем может оказаться полезным доблестным органам, он весьма наблюдателен, умеет делать выводы, анализировать. Но он предпочитает сотрудничать на взаимовыгодной основе… «Странно, почему этот тип не значится в наших информаторах?» — недоумевал Дементьев.

— Мы живем, конечно, счастливо, господин капитан… — с придыханием повествовал бомж, — вот только испытываем небольшое финансовое недомогание, знаете ли… Ну как бы это выразить… В общем, потребительская потребность несколько превышает покупательскую способность, вот.

— Он нас на бабки разводит, — засмеялся Шура. — Прикиньте, товарищ капитан — вонючий бомж ментов на бабки разводит.

— А давайте я ему тресну, — предложил Макагон.

— Подожди-ка. — Дементьеву вдруг стало интересно. Да и прочие в погонах оживились. Капитан извлек из кармана сиреневую купюру, от вида которой у бомжа заблестели глазки и потекли слюни. Он непроизвольно подался вперед, и запах тухлятины ощутился острее. Дементьев расстался с купюрой, брезгливо поморщился.

— Самый массовый вид спорта, — засмеялся бомж. — Борьба за выживание. Любыми способами.

— Повествуй, спортсмен. И учти, сморозишь какую-нибудь хрень, лично тебя урою.

Бродяга стал рассказывать. Он проснулся в своем сарае, а в окне темно. Выбрался на улицу, а там звезды. Была примерно полночь, если верить луне. В округе тишина звенящая. В переулке, где он проживает, всегда тихо, до пляжа метров сто, и там никто не орал. На пляж иногда ночами приезжают шумные компании, но вчера никого не было. В общем, побрел Харитон на море купаться. Фонарей в округе нет, но ему и не надо. Прошел по «знаковой» аллейке, и тут почудилось, что по Бугуринскому переулку со стороны Морской улицы едет машина. Вернее, не почудилось, машина действительно ехала. И вдруг остановилась. Не джип, он точно уверен. Ну и ладно, Харитон побрел своей дорогой, выбрался к пустому пляжу. «Амброзия» по правую руку уже не работала, но оттуда доносились голоса, смеялись женщины, видно, шла уборка перед новым рабочим днем. Приблизившись к воде, он слышал, как хлопнула дверь, молодая женщина прокричала: «Ну пока, девочки, некогда, меня ждут!» — и зацокали каблучки по асфальтовой дорожке. Харитон пока разделся, пока надышался свежим морским бризом… Сперва решил, что послышалось. Но теперь он точно знает, что не послышалось. Закричала женщина! И то ли возня, то ли опять послышалось… Ведь ночь изобилует звуками, верно? Он завершил процесс омовения, натянул свои платья и побрел обратно. С аллейкой вроде все в порядке было, а вот когда он вступил на свою тропу, услышал, как со стороны Бугуринского переулка негромко, но очень выразительно завелась машина. Но ему-то что? Он добрался до сарая и через несколько минут уже спал здоровым сном…

— Что значит «выразительно»? — не понял Дементьев.

— Кашляла и чихала, — объяснил бомж. — Это не иномарка, уж поверьте моему опыту бывшего автослесаря. «Восьмерка», «девятка», возможно, хорошо заезженная «десятка»…

Дементьев задумался. По логике вроде все сходилось.

— И чего ждем? — уставился он на застывших в ожидании оперативников Муртазина и Дегтяря. — Везения? Удачи? Чуда? Живо за работу, парни! Выяснить, в котором точно часу Пятницкая покинула заведение, надеюсь, на это хватит ума? Нападение было не случайным, возможно, она шла на свидание с преступником. Он знал, в котором часу девушка выйдет из «Амброзии» и появится на аллее. Выяснить, с кем она контактировала перед смертью — свидания, случайные встречи, телефонные разговоры. Опросить людей, проживающих в Бугуринском переулке, возможно, кто-то не спал, видел машину и водителя. Ведь она стояла в переулке не менее двадцати минут. За работу, сыщики, за работу!

И тут ему показалось, что в глазах бродяги, замаскированных волосами, что-то промелькнуло. Борода перекосилась, ухмыляется? Занятный, однако, типаж… Мысль пронеслась в голове. А что, если… Дементьев уже шагнул вперед, сжал пятерней нечесаное мочало, свисающее у бродяги с подбородка, и сильно дернул. Бродяга взвыл от боли. Борода не оторвалась. Настоящая, мать ее! Но капитан не растерялся, даже глупое дело нужно доводить до конца. Схватил его за волосы, рванул. И снова они не желали отклеиваться от черепа, а бродяга отшатнулся, схватился за голову и с ужасом уставился на капитана.