Сокровище Джунаида - Михаил Шалаев

Сняв номер в гостинице, сослуживцы перекусили какой-то ерундой и выключились как подрубленные: с одной стороны, почувствовали себя в безопасности, а с другой — слишком устали за эти дни от непрерывной гонки, почти без сна и отдыха.

Но утром опасная действительность вернулась к ним в полном объеме. Надо было решать, что делать дальше.

— Вот что, — сказал практичный Деревянко, когда они умылись и позавтракали в гостиничном буфете резиновыми яйцами с соевыми сосисками. — Я думаю, нам все же нужно поменять номера. Только не на российские, а на казахские. Так мы будем незаметнее. Вот только где найти…

Они поехали по городу в поисках авторемонтной мастерской. Она попалась почти сразу, за первым же поворотом. За ржавыми железными воротами по маленькому дворику, залитому мазутом, бензином и еще черт знает чем, бродили два небритых типа в насквозь промасленной одежде, неприглядных и похмельных. Упырь пошел разговаривать с ними сам, махнув Деревянко рукой, чтоб оставался на месте. Ему пришлось все же отстегнуть типам на пузырь, прежде чем они выдали нужный адрес, взяв с Лехи слово, что если что не так — он их не сдаст.

Приехав в указанное место, беглецы увидели простую вывеску «Печати, штампы, изготовление по оттиску». Упырь пожал плечами, еще раз велел Деревянко оставаться в машине и вошел в дверь под вывеской. Там он увидел человека, абсолютно отвечающего понятию «канцелярская крыса»: он был весь серый, с хищной заостренной мордочкой, и даже круглые очки в железной оправе делали его глаза непостижимо крысиными. Человечек посмотрел на Упыря поверх очков и ни о чем не спросил. Тот понял, что надо говорить самому — ну и ладно, Леха никогда не боялся крыс:

— Нам нужны автомобильные номера.

— Какой страны? — скрипнула крыса.

— А вы что, разные можете? — удивился не готовый к такому повороту Упырь.

— Россия, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан?

Упырь прикинул, что нужнее. Через несколько секунд решил:

— Казахстан и Туркмения.

— Завтра, каждый по триста.

— Нужно вечером.

— Каждый по пятьсот.

Леха еще подумал, но самую малость:

— Согласен.

Они подъехали к контрольно-пропускному пункту, когда на черно-бархатном азиатском (несмотря на географическую принадлежность к Европе) небе уже дрожали и шевелились крупные звезды. Здесь пришлось встать в длинную очередь из машин — движение между Россией и Казахстаном шло весьма оживленное. Маясь бездельем, слушали местное радио, когда Владимир вдруг спросил:

— Ты ничего не чувствуешь?

— Да нет, — повернулся к нему Алексей. — А что?

— Такое ощущение, как будто следят за нами… Взгляд чей-то чувствую.

Упырев отнесся к словам Деревянко серьезно. Он внимательно огляделся, пытаясь разглядеть в темноте номера окружающих машин и лица тех, кто в них сидел. Но ничего подозрительного не обнаружил:

— Вроде ничего не видно. Показалось, наверно.

— Может, и показалось, — согласился Владимир.

Но Упырев на всякий случай все же поднял тонированное стекло.

Прождав часа три, незадолго до полуночи сослуживцы наконец подъехали к полосатому шлагбауму. За российских пограничников Деревянко не опасался: ворон ворону глаз не выклюет. Так и вышло: едва Владимир рассказал хмурому толстому прапорщику, что он тоже прапорщик, только что из Туркмении, тот, едва глянув в его документ, махнул солдату рукой:

— Открывай!

Но на следующем шлагбауме, метрах в пятидесяти от первого, со стороны водителя в окошко засунулась морда, обладатель которой не мог не прослыть хитрецом, даже если был самым простодушным человеком на свете: узкие глазки, плоский нос, лишенное растительности лицо и торчащие из-под фуражки жесткие, как солома, черные волосы. Казалось, что это подросток, для смеха напяливший форму офицера-пограничника.

— Старший лейтенант Жоламанов! — представился он. И, словно понимая, что выглядит не очень убедительно, добавил: — Пограничная служба Казахстана. Ваши документы!

Упырев отдал ему заранее подготовленный паспорт, а Деревянко, не успевший получить гражданские документы, — удостоверение личности, которое, к счастью, находилось в момент отъезда на своем обычном месте, в нагрудном кармане форменной рубашки. Хитрый Жоламанов полистал немного их книжечки и обрадовался:

— А-а, тоже пограничник?

— Да, — вынужден был признать Деревянко.

— Берекелля! — похвалил его старший лейтенант. — А куда едете?

— В Шевченко, — ответил Упырев.

— Никакой Шевченко больше нет, — возразил Жоламанов. — Есть Актау. Зачем нам в Казахстане хохлы? И Гурьева нет. Есть Атырау. В Казахстане все казахское. А зачем едете?

— В гости, к друзьям, — поспешил ответить Деревянко.

— Гости? Зачем гости? — тут же заинтересовался хитрый пограничник.

— Свадьба, друг сына женит… — объяснил Владимир.

— О-о! Свадьба — совсем хорошо. Подарок купили? В багажнике, наверно? Покажите, мне тоже интересно!

Вован понял, что пришло его время. Он пихнул Упырева локтем в бок, чтобы сидел смирно, взял из бардачка тоненькую пачку долларов, разделил ее примерно пополам и разложил по разным карманам. Выйдя из машины, подошел к Жоламанову и деликатно взял его за локоток:

— Товарищ старший лейтенант, вот я, например, служил в Туркмении, и мне интересно узнать: вам в Казахстане сколько платят?

— Да где сейчас хорошо платят? — охотно поддержал тему казахский пограничник. — Вот при Союзе, говорят, хорошо платили. А теперь едва-едва на еду хватает.

— Да, да, все правильно, — покивал Владимир. — Мы, кстати, могли бы немножко помочь, так сказать, материально… — он ненавязчиво протянул старшему лейтенанту четыре бумажки по сто долларов.

Тот совершенно естественным движением пересчитал их и сунул в карман:

— Но мне бы так хотелось поглядеть на свадебный подарок…

Владимир вздохнул, и вытащил из другого кармана еще двести долларов. Жоламанов так же изящно переправил их в карман, но остался стоять столбом, мечтательно глядя узкими глазками поверх головы Деревянко. Тот понял, и отстегнул еще двести. Тогда старший лейтенант ожил, резко повернулся к стоящему на посту солдату и скомандовал:

— Эй, открывай! Все в порядке!

Полосатый шлагбаум пошел вверх, Деревянко запрыгнул в машину, и они медленно пересекли российско-казахскую границу. Отъезжая все дальше от России, Владимир вдруг подумал, что оставляет там какого-то другого, прошлого Деревянко: такого уже никогда больше не будет на свете…

Вопреки уверениям хитрого Жоламанова, в Казахстане осталось еще немало русского — возможно, потому, что многое казахским никогда и не было. Так, первый же населенный пункт, в котором они наконец остановились отдохнуть, отъесться и отоспаться, назывался Котяевка. Здесь Деревянко впервые по-настоящему оценил, как это замечательно — не ждать ежеминутно нападения, не бояться, не прятаться…