Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— Я сейчас, только видик включу, — сказала Сабина. Рассадила детвору, вставила диск с мультиками, и как только трое чад уставились в экран, вышла к ним в коридор.

— Это все не мои, — вывела она их из транса. — Клевую работу себе нашла. Сильно не завидовать, пожалуйста.

— А хата? — не мог Копылов сдержать своего предельного любопытства.

— Тоже не моя. Моей подруги. Неделю уже я здесь. Обалдеть можно, да! — говоря, Сабина одновременно в приоткрытую дверь держала под наблюдением детей и переводила взгляд с Алекса на Жорку, дабы утвердиться, что они все оценили как надо.

— Хочу сама иметь четверых детей: два мальчика и две девочки. Как, способен прокормить меня и четырех детей?

— Детей — да, тебя — нет.

— Класс! — довольно просияла она. — Конверт на кухне и лист бумаги для расписки.

— Расписки? И что написать в расписке? — Он, впрочем, был не сильно удивлен.

— Просто — двадцать тысяч получил, подпись, число.

— И все?

— И все.

Чуть развернувшись в сторону детей, убранная головка Сабины скользнула в двадцати сантиметрах от носа Алекса, обдав его каким-то особым запахом с легким привкусом детских памперсов.

— Ну все. Идите. Можешь позвонить или сегодня после девяти, или завтра до десяти утра. Ты обещал насчет ритуала. Дверь сами захлопните.

В кухне-столовой на столешнице лежал толстый конверт, рядом лист бумаги и ручка. Алекс взял ручку и написал требуемую расписку. После чего они прошли в прихожую и «сами захлопнули» за собой дверь.

— Рассказывай сейчас, до твоей Треххатки я не дотерплю, — потребовал Хазин, как только они сели в машину.

Почему бы и нет? Не у каждого случается такой анекдот с многоженством. Рассказано было все как есть, начиная со звонка Стаса о кислоте для Веры и кончая сегодняшним конвертом с двадцатью тысячами. Жорка захохотал, еще не дослушав до конца, приткнул даже авто к поребрику, чтобы куда не врезаться.

— Ну не могу же я сказать ей, что просто глупо пошутил и давай не будем, — продолжал с серьезным видом жаловаться Копылов, вызывая новые приступы Жоркиного хохота. — Не могу же я сейчас после этого потерять перед ней лицо. Или она совсем приколов не понимает, или уже меня прикалывает, тогда тем более мне нужно все доиграть до конца. Понимаешь, я пообещал ей мормонский свадебный ритуал, но понятия не имею, как его придумать. Вся надежда только на тебя.

Хазин уже сполз от смеха под руль внедорожника. Алекс взял из подстаканника бутылку воды и опрокинул болезному на голову.

— Сделаю, сделаю я тебе этот ритуал, — обессиленно просипел Жорка, вылезая на сиденье и вытираясь носовым платком.

19

Стас и Ко хоть и убрали в квартире после налета гастролеров, однако это была чисто мужская уборка, после которой хотелось взять тряпку и пылесос и все убрать по новой. Жорка первым делом с любопытством осмотрел сейф.

— Ты что, в нем и свою стрелялку хранишь?

— Еще чего! А найди где.

Хазин вызов принял и взялся за самый дотошный обыск. «Глок» все еще оставался в распоряжении Сенюкова, но Алекс гостя останавливать не стал, просто ходил за ним и наблюдал, удивляясь Жоркиным ухваткам. Наконец дал отбой:

— Стрелялки сейчас здесь нет, но нужный схрон ты почти нашел.

— Скажи, который.

— Не, не скажу, — покачал головой Алекс.

В супермаркет они поленились заезжать, поэтому Хазину пришлось готовить ужин из яичницы, пельменей, красной икры и двух дринков десятилетнего виски, пока Алекс печатал на принте чертежи Жоркиного замка.

За едой мыли кости хозяйкам «Павла», историческим реконструкторам, редакции «Светлобеса». Потом перешли с мороженым в гостиную, и Алекс включил «глушилку».

— Мне уже страшно, — весело осклабился Жорка. — Это как-то связано с твоей поездкой в Москву?

— В общем-то, да. Но мне пообещали, что уже завтра эта угроза может как-то рассосаться. Я о другом. Мне поступило предложение возглавить некий московский клуб и превратить его в расширенную версию «Биремы».

— Я же говорил, что у нас классный клуб, а ты: «мелко, клипово, скучно», — воскликнул Хазин. — А как возглавить? Под чьим-то контролем или как? Если под контролем, то лучше «нет». Никаких денег не стоит, чтобы тебя на вшивость проверяли.

— Значит, ты «за»?

— В смысле, мне поехать с тобой в Москву? В командировку — да, насовсем — нет. Куда же я от своего Буцефала и ликбеза. А что тебя так смущает?

— Что там тридцать — сорок больших помещений, и штат тоже соответствующий.

— Ну и что?

— А то, что в «Бирему» я внедрился, как их освободитель от бандюганов, и все было шаг за шагом. А тут я приду — и сорок рыл будут просвечивать меня с фигой в кармане.

— И что? — Жорка не видел в этом ничего страшного. — В морду пару раз дашь самому борзому, остальные тут же хвост подожмут.

— И дамам тоже?

— Знаешь, как режиссер говорит труппе в начале театрального сезона: в этом сезоне моей фавориткой будет Маша Пупкина, остальных прошу не напрягаться. Наверняка там есть хоть одна симпапончик. Мне ли тебя учить. Взбодришь дам и пустишь их по ложному следу. Только зауважают тебя за прямоту и конкретность. Да не переживай ты как девственница перед первой брачной ночью. Взял и все сделал, какие проблемы!

Действительно, какие проблемы — Алексу от его бодрости стало легко и весело. Он попробовал было рассказать Жорке об «Арго» более подробно, но тот замахал руками:

— Когда скажут готово, тогда поедем и всех уроем. А сейчас не хочу даже слушать.

Как это было похоже на его собственное: приду и всех победю.

— Ладно. Насчет твоего замка. Я три часа назад подписался на еще один филиал «Биремы». Стало быть, свободных денег у меня сейчас нет.

— А это? — Хазин указал на конверт Сабины, лежащий рядом с сейфом.

— Ага. Как же! В общем, подписывай под это дело всех ратоборцев с живыми деньгами, тогда даю отмашку. Хотя, думаю, мало кто согласится.

— Это почему ты так думаешь?

— Потому что и в простых боях травм более чем достаточно, а ты хочешь, чтобы их с осадных лестниц сталкивали и на голову им что-то лили, и из луков лупили. Сначала, может, и согласятся, а потом точно задний ход дадут.

— Ну и отлично, что задний. Зато у нас будет полноценный замок, как суперместная достопримечательность, и через год мы своими силами снимем постановочный фильм про этот штурм. Ты когда-нибудь слышал про киношный монтаж? Нарисуем и разбитые головы, и стрелы, торчащие из груди.

— И