Искупление вины - Евгений Сухов

Март 1942 года

Утром добрались до Вологды на штабном «ГАЗ-М1».

Молоденький сержант, отслуживший всего полгода, не переставая рассказывал о том, как он хочет на фронт, чтобы отомстить за старшего брата, погибшего в сорок первом под Киевом. Но вот беда – его рапорту не давали ходу, а потому приходится развозить в глубоком тылу штабное начальство. Парень даже не подозревал, что находится от смерти всего-то на расстоянии вытянутой руки, и линия фронта проходила точно через его машину.

Аверьянов уныло отвечал и лениво посматривал в окно на занесенные снегом красоты. Проехали мимо трех поселков. Бо́льшая часть изб была заколочена широкими досками – горькие свидетели того, что хозяева съехали, кто куда. Крепкие довоенные хозяйства пришли в упадок, и прежний достаток был похоронен под большими сугробами снега.

– Что с поселками? – не удержавшись, спросил Михаил, поглядывая на строения. Лишь в некоторых избах теплилась жизнь, и из высоко торчащих труб узкими чуткими струйками курился дымок. – Народу что-то мало осталось.

У крыльца дома, подступавшего совсем близко к дороге, топтался сутулый дедок в душегрейке, чего-то выискивая, а потом, подхватив лопату, принялся разгребать снег, поднявшийся к самым окнам.

– А вы местный? – неожиданно полюбопытствовал водитель, с интересом посмотрев на Аверьянова.

– Можно сказать, что и так, – не стал отпираться тот.

– А я вот из этого самого поселка… Это дед Трофим. Еще совсем недавно он меня розгами гонял со своего огорода, а сейчас совсем плох стал… После «похоронки» на сына. Он у него танкистом был… В танке сгорел… В нашем поселке дворов пятьсот было. Музыка всюду звучала, на баяне играли, молодежи было много. Сначала коллективизация по поселку катком прошлась – народ разбежался, кто куда! А тех, кто не ушел, так война подобрала.

– Невеселая история.

– А вы по какой надобности в Вологду?

– По такой же, как и многие. Снабжением армии занимаемся, тыловики, – охотно ответил Михаил. – Помогаем фронту, чем можем. Нужно получить фураж для своей части и обмундирование. Это только кажется, что война лишь на передовой свершается, а в действительности она идет и в глубоком тылу. Ведь кто-то же делает снаряды и танки, чтобы побольше этих сволочей уничтожить. Кто-то шьет солдатикам одежду, чтобы они не замерзали. А потом все это мы должны переправить на фронт, чтобы воевалось легче, чтобы не думали ни о чем плохом и побыстрее победили фашистов. Так что без нас им трудно бы пришлось.

– Все так, – как-то уныло согласился сержант. – А вот только мы здесь, а они там, под пулями и снарядами, гибнут.

Остаток дороги проехали молча, думая каждый о своем. За окном вдруг запуржило, замело, навалило сугробов на дорогу, и пробиваться в город пришлось на усиленной передаче. Только подъехав к вокзалу Бабаево, Михаил снова заговорил, глянув на юного сержанта:

– Останови здесь, браток. Дальше мы уж сами как-нибудь доберемся. А на фронт не торопись, война эта надолго, так что ее еще и на тебя хватит.

Втроем вышли из машины и, прикрываясь от сильного ветра руками, зашагали к зданию вокзала.

– Говорливый сержант попался, – пробурчал Лиходеев, – как бы нам беды не наговорил.

– Сплюнь, – ответил Аверьянов, – нам еще здесь заночевать нужно. Вон, патруль идет… Да не верти ты башкой, смотри прямо перед собой, идем спокойно, документы у нас в полном порядке.