Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! - Сергей Нуртазин

Погода менялась. Вместе с быстро наползающей темнотой явились тучи. Заморосил мелкий дождь. Свежий прохладный ветерок заставил идти быстрее. По пути Гриша рассказал Маше о сегодняшних приключениях и попросил ее разрешения, чтобы в случае необходимости Сашка мог к ней обратиться. Маша согласилась.

Дом встретил их тусклым светом, едва пробивавшимся из-за закрытых ставен в окне первого этажа. Через арку вошли в маленький дворик. Маша остановилась:

– Вот я и пришла.

Гришка, переминаясь с ноги на ногу, спросил:

– Можно, я провожу тебя до квартиры? Мне так будет спокойнее.

– Можно.

Маша направилась к двери подъезда. В темноте поднялись на второй этаж по деревянной лестнице. Маша открыла ключом дверь, вошла в квартиру, включила свет в прихожей.

– Заходи.

Она сняла ботики, прошла в темную комнату. Вострецов перешагнул порожек, затворил дверь. Маша вернулась, сняла платок, легкое суконное пальто черного цвета повесила на вешалку.

– Мама опять забыла ставни закрыть и занавески. Видимо, спешила на работу. Она на рыбоконсервном комбинате работает. Работа тяжелая, а мужиков мало, в основном женщины. Мама говорит, что некоторые от переутомления в обморок падают.

Гришка нахмурил брови.

– Нарушение светомаскировки – помощь врагу.

Маша рассмеялась.

– Ишь ты, суровый какой.

Сейчас, без белого халата и косынки, она показалась Гришке еще красивее. Он шагнул, взял пальцы девушки в свои ладони. Они были холодными.

– Замерзла?

– Немножко. Сейчас согреюсь. А ты тоже замерз?

– Нет.

Маша прижалась к его груди, обняла:

– А почему же дрожишь?

Гришку трясло не столько от холода, сколько от переполнявших его чувств. Дребезжащим от волнения голосом он выдавил:

– Потому что…

– Почему?

– Потому что я люблю тебя!

В следующий миг губы Маши и Гришки слились в долгом поцелуе. Пилотка упала с головы Вострецова, но в этот миг ничто не могло оторвать его от любимого человека. Часы мерно и гулко пробили одиннадцать раз, возвещая о том, что комендантский час уже наступил. Маша оторвалась от Гришкиных губ.

– Одиннадцать часов. Как же ты? Ночью, без специального пропуска?

Гришка пожал плечами:

– Как-нибудь, темными дворами. Я же десантник. Надеюсь, патруль не заметит.

Маша снова прильнула к его груди:

– Дурной, а вдруг они примут тебя за шпиона и начнут стрелять? Нет, ты останешься у нас, а утром мы пойдем к начальнику госпиталя, и я ему все объясню.

Гришка погладил ее по спине.

– Ты же слышала, сержант Селиванов сказал, что договорится. А он слов на ветер не бросает.

– Значит, остаешься?

– Остаюсь.

– Тогда раздевайся, проходи на кухню и разжигай печку, я сейчас приду.

Кухонька была небольшая и вмещала в себя громоздкий буфет, столик и три стула.

Маша вернулась с банкой варенья:

– Яблочное, мама этим летом варила. Сейчас попьем чая и спать. Мне завтра на работу…

Заснуть быстро не получилось. После чая перешли в соседнюю комнату с настенными часами, зеркалом, шкафом и двумя кроватями. Маша постелила постель, выключила свет.

– Отвернись, я переоденусь.

– Темно ведь.

– Тогда не отворачивайся.

Гришка пытался рассмотреть Машу, но видел только черный бесформенный силуэт и слышал шуршание одежды. Вскоре скрипнула кровать.

Машин голос позвал:

– Раздевайся, ложись.

– Куда?

– Со мной, рядом.

Вострецов трясущимися руками снял с себя одежду, нащупал кровать, лег под одеяло. От такой близости его сердце забилось с удвоенной силой. Маша натянула одеяло на голову. Гришка перевернулся набок:

– Ты чего?

– Стыдно.

Вострецов улыбнулся, на ум пришли строки стихотворения. В темной комнате зазвучало: