Я - телохранитель - Владимир Гриньков

Потом он перевел взгляд на Костюкова, обнаружил у того такую же точно кружку – и понял, что с Юрой ему сегодня предстоит пить одному. Но нисколько не расстроился и даже подмигнул Китайгородцеву заговорщически.

– Так вот, я про мужика того, – не потерялнить повествования словоохотливый Юра. – Он, конечно, перец пафосный, но я так скажу. Сегодня ты – при бабках, а завтра при… (непечатно)… Проверено, в общем…

Как-то так это прозвучало, что можно было понять – проверено на личном опыте. Не все всегда гладко было в Юриной жизни, похоже.

– Он вообще-то ничего мужик оказался, – хмыкнул Юра. – Куртку вот мне свою подарил. Ничего себе курточка, да? Я с ним махнулся в общем. Отдал ему свое пальто, а куртку взял…

– А документы где были? – с невинным видом осведомился Анатолий.

– Какие документы?

– Паспорт ваш, например? При посадке в самолет вы паспорт предъявляли?

– Угу.

– А положили в какой карман? Тот, что в пальто?

Богданов следил за происходящим с таким заинтересованным видом, будто в эту самую минуту лично для него показывали фокус. И фокус удался. Юра полез во внутренний карман куртки, обнаружил там чужой паспорт, долго рассматривал фотографию своего недавнего собутыльника, прежде чем понял, что это – не его документы… И дальше уже пошла одна сплошная нецензурщина.

– Пора закругляться, – определил Китайгородцев. – Хватит нам всем уже на сегодня приключений. Андрей Ильич, наливай!

Юре налили дважды подряд, почти без перерыва, и через четверть часа он прикорнул в своем кресле.

* * *

– Клиент непростой, – сказал Анатолий.

Они с Костюковым сидели в комнате Китайго-родцева, и он сейчас вводил коллегу в курс, дела.

– Работать с ним непросто. Информации не дает практически никакой.

– Почему?

– Не доверяет нам. Или знает что-то такое, о чем вслух сказать просто боится. Как видишь, два варианта. Выбирай на вкус любой.

– Ты объяснял ему, что поделиться информацией – в его же собственных интересах?

– Объяснял.

– И как?

– Как об стенку горох.

– Понятно, – вздохнул Костюков.

Причину его опечаленности Китайгородцев знал. Однажды Костюков уже имел дело с клиентом, держащим секреты личной жизни в глубокой тайне от всех – в том числе и от своего телохранителя. Клиент был богат и всемогущ, а у таких людей всегда обнаруживается множество недоброжелателей, потому человеку и понадобилась охрана. Дисциплинированный Костюков как мог оберегал клиента от всевозможных напастей, но он не знал, к сожалению, что у его подопечного – серьезные разногласия с женой на почве взаимной неприязни, обоюдных подозрений и неурегулированности в вопросе, кому из них воспитывать единственную дочь, если супругам вдруг придется развестись… А развод между тем приближался со скоростью курьерского поезда, но о том телохранитель Костюков тоже, кстати, ничего не знал. А потом был банкет… Клиент Костюкова принимал гостей, был важен и высокомерен, чему способствовал и повод, по которому были званы гости, – хозяин в очередной раз добился каких-то вызывающих всеобщую зависть успехов и спешил свою радость донести до окружающих. Он был настоящим героем вечера. Царствовал. Блистал. До того самого момента, когда тихо ненавидящая его супруга прямо в присутствии многочисленных гостей не заехала клиенту Костюкова тортом в физиономию! А откуда телохранителю было знать, что эти двое друг с другом не ладят и степень их взаимной неприязни достигла опасного предела? Случился конфуз. И что самое главное – клиент потом не предъявил Костюкову никаких претензий. А все равно было неприятно. Прокол в работе… – Вроде бы зуб на него точат, – сказал Китайгородцев, имея в виду Тапаева. – Но степень опасности я пока просчитать не могу. Поэтому – только меры общего характера. Мы тут усилили режим, по техобеспечению поработали. Теперь вот ты приехал. Я на тебя девчонку оставлю, сам вплотную займусь хозяином особняка. Может, еще что и всплывет… Самая большая проблема – это его юбилей. Гости уже приглашены, так что, как ни крути, посторонние на охраняемой территории – это раз. Доставка съестного и спиртного, подготовка банкета, повара да официанты, то есть вся эта предпраздничная суета – два. Фейерверк готовится, будет пальба, так что охрана точно где-нибудь зевнет – это три. И опять же охрана: после банкета кто сонный будет, а кто и просто пьяный – это четыре.

– Наших бы сюда надо.

– Я еще пару человек попросил у Хамзы на усиление.

– А территория большая?

– Большая, – кивнул Китайгородцев… – Но я планирую территорию охранять силами местных, а мы прикроем хозяйский дом.

– Да, в таком случае четверых хватит…

Раздался собачий лай за окном.

– Сегодня хозяйский сын застрелил собаку, – вспомнил Анатолий. – Ты на этого парнишку обрати внимание. Наркоман.

– Какая стадия?

– Лечился в Москве. Лечение, судя по всему, ничего не дало.

– Понятно.

– Еще по здешним обитателям, – продолжал Китайгородцев. – Виталий Степанович, врач-нарколог, приехал из Москвы. Это он хозяйского сына пользовал.

– Не родственник?

– Нет.

Получалось, что человек почти чужой. Костюков это профессионально про себя отметил.

– Далее… Людмила, родная сестра юбиляра, а также ее супруг по имени Александр. Этот Александр почему-то недолюбливает Тапаева, а тот, судя по всему, платит ему той же монетой – даже не принимает его у себя, держит на расстоянии. Вот… Ну, Юру этого ты видел…

– Любителя сибиряков?

– Ага.

С этим Костюкову тоже было все ясно. Пьет. От таких телохранителям всегда только головная боль и дополнительные проблемы.

И снова прозвучал лай за окном.

– Там что-то происходит! – повернул голову Костюков.

Он не ошибся. Когда вдвоем с Китайгородцевым они спустились вниз, у дверей дома обнаружился Юра, оставленный ими не так давно. Юра почему-то не спал, а отбивался от преследующего его злобного пса. Если бы не металлический лом, позабытый кем-то из людей, которые прошедшим днем устанавливали на аллеях фонарные столбы, Юра сейчас пребывал бы в гораздо более потрепанном виде.

Анатолий втащил его в дом и захлопнул входную дверь. Юра бешено вращал глазами и весь еще был в пылу борьбы. Китайгородцев несильно его встряхнул, чтобы привести в чувство, но тот был слишком пьян для того, чтобы вернуться к действительности.

– Зачем вы вышли из дома? – спросил его Анатолий.

– Понимаешь, в чем дело, – дохнул на него алкогольными парами Юра. – Надо мужику его паспорт отдать. Без паспорта ему – кранты.