Атаман. Тест на прочность - Максим Гарин

Получив положительный ответ, Гоблин назначил время и место встречи. Явившись в срок к придорожной забегаловке, представитель заказчика по кличке Лабус не обнаружил там колоритной фигуры бородача. Прождал почти час, нервно расхаживая по обочине. Метрах в тридцати разглядел на самом краю асфальта красное пятнышко величиной с пятак. От Гоблина следовало ожидать какого-то указателя, слишком он рисковал бы, в точности соблюдая условия телефонной договоренности.

Может, пятно и есть метка? Только что она означает? Оглядевшись по сторонам, Лабус махнул людям в машине. Аванс составлял вполне приличную сумму, отправлять ее без прикрытия не хотели. Вышли двое серьезного вида товарищей, явно обремененных чем-то большим, чем увесистые кулаки. Один из них не стал отходить далеко, после повторной отмашки нырнул в салон за кейсом.

Все втроем углубились в кусты. После долгих поисков там нашелся теннисный шарик красного цвета.

— Что это у него, детство в жопе играет? — просипел один из сопровождающих.

— Видел бы ты этого Гоблина в натуральном виде, — усмехнулся Лабус.

Линия между двумя точками уже задавала направление. Двигаясь по нему, отыскали кусок грязной ветоши со следами моторного масла.

— Опять красный. Он не за советскую власть, случайно, партизанит?

— Такой во все времена был бы сам за себя.

Прошли дальше по зарослям. Идеально начищенные туфли сопровождающих покрылись слоем пыли.

— Может, он до самой Москвы этих красных хреновин набросал? Ему что, катит себе на «Харлее» — вон, видишь, след.

Действительно, пристальный взгляд позволял различить в некоторых местах рисунок протектора.

— Знает, сволочь, что машина сюда не въедет, и гоняет нас пешком.

— Потише, вдруг он где-то рядом. Еще взбеленится — он же смурной.

Вдруг шибанул в нос резкий и недвусмысленный запах.

— Чисто как у козла. Это как понимать? Тоже знак?

— Нет, Коля, это он просто отлил.

Лабус тем не менее остановился. Походил вокруг и обнаружил полиэтиленовый пакет с процарапанным чем-то острым указанием: «Сюда».

— Нассать бы ему сюда и уйти, — предложил один из сопровождающих.

Лабус достал три фотографии. Две из них изображали автомобили: одна черный, лоснящийся «мере», другая — такой же черный и надраенный джип «Чероки» с широченными колесами. На обороте первой было написано:

«Бронированный корпус, спецзаказ». На обороте второй: «Здесь только стекла пуленепробиваемые».

Последний снимок изображал человека с непривычным сочетанием ярко-голубых глаз и черных волос. Ни имени, ни фамилии не было указано. Только номер дороги и загнутая стрелка.

Оставалось сложить в прозрачный пакет аванс.

Сопровождающий с кейсом хлопнул себя по колену.

— Потом скажет: ничего не брал, ничего не находил. Пойди докажи.

— Не грузись, Коля, — посоветовал Лабус. — Думать за начальство вредно: пупок развязывается. Я вот не думаю и отлично себя чувствую.

Оно заранее все варианты предвидит, на то и начальство.

— Может, покараулить на всякий пожарный? — никак не мог успокоиться Николай. — Пристроюсь вон там, в жизни не заметит.

— Шеф не знал — надо было тебя послать вчера на очную ставку. Ты у нас круче всех.

А у меня как матка опустилась, так до сих пор по земле волочится.

Вернулись к дороге все втроем. Машина только тронулась с места, а рука с пятью — по числу пальцев — татуированными отростками молнии уже забрала пакет. Первым делом пальцы с желтыми грубыми ногтями прошерстили пачку.

Порядок. Теперь имеет смысл взглянуть на тачки, запомнить номера.