Атаман. Тест на прочность - Максим Гарин

— Стреляй, елы-палы! — крикнул вдруг Майк, тыча пальцем куда-то вправо.

Терпухин резко выхватил оружие, но в ту же секунду сплюнул с досады.

— Ну тебя. Только что рассуждал как взрослый мужик и вдруг орешь не по делу.

— Уйдет же!

Тускло-рыжая лиса сидела неподвижно, будто не расслышала в крике охотничьего азарта Потом запрокинула острую морду с торчащими в разные стороны ушами и по-собачьи почесалась задней лапой.

— Сам не хочешь — дай мне выстрелить, — взмолился Майк.

— Тоже мне любитель сафари, — Атаман спрятал «ТТ» обратно.

Лиса продолжала сидеть, словно пыталась вникнуть в спор. Потом ее отвлек какой-то посторонний шорох. Встрепенувшись, она обернулась назад и быстро засеменила в сторону от трубы — Знаю, что ты хочешь Сказать. «Любите природу, мать вашу».

— Я тебе не пионервожатый и не лесник. Купи ствол и оттягивайся сколько душе угодно. Только мне не попадайся на глаза.

Когда-то Атаман нормально относился к охоте, имел положенные лицензии и с азартом преследовал дичь. Потом что-то внутри перевернулось. Застрелив однажды дикую утку, он всю ночь просидел возле безжизненного тельца с растрепанными перьями и крыльями, превратившимися в две грязные тряпочки. После этого не только сам перестал охотиться, но и на других не мог смотреть.

Видя с близкого расстояния дикое животное или птицу, он чувствовал единение с этим существом. Как будто переселялся на минуту в чужую шкуру, смотрел вокруг другими, не человеческими глазами.

Объясняться по этому поводу Атаман не хотел. Зачем говорить о том, в чем сам не можешь до конца разобраться?

* * *

Лариса прихватила-таки с собой кое-что. Стала упрашивать Парамонова надеть черную маску, больше похожую на шлем, прикрывающий верхнюю часть лица. Оставляя открытыми рот и подбородок, маска зато прятала нормальные уши следователя под черными остроконечными ушами без мочек. Все это могло бы выглядеть смешно, но выглядело жутковато.

— Сперва скажите, кто мой конкурент, чьи достижения я должен затмить?

— Воспоминания оставим на потом, когда ты выдохнешься. Только не надо представлять эсэсовца из концлагеря, мне это уже вот где сидит, — Лариса провела рукой по горлу.

— Маньяка потянешь? — с деловым видом поинтересовалась Жанна. — Сбежал из камеры смертников. На счету три изнасилования с расчленением трупов.

В холостяцкой квартире Парамонова женщины оказывались не так часто. А сразу две зараз — тем более. В каждой, наверное, можно было найти свою изюминку. Но мысли были только о работе, только о преступнике.

— А музыка у тебя какая?

Все верно: громкая музыка должна заглушать «крики о помощи». Пора раскрыть секрет, а то еще соседи постучатся.

— Был у меня один, ему даже играть не приходилось, — произнесла Лариса, подперев двумя руками подбородок. — Ну, ты наденешь маску или нет? Или до утра уговаривать придется. Вот уж натуральный садист.

— А кто он был, твой любимец?

— Байкер. А на чем зарабатывал — без понятия. Хорошо-то хорошо, но я вся в синяках ходила. Однажды вот такой клок выдрал, — для наглядной демонстрации Лариса отделила от прически прядь.

Жанна начала уже разоблачаться, готовясь сыграть в любимую игру. Пришлось выложить карты на стол.

— А теперь стоп! — следователь выставил напоказ удостоверение.

— Рано, — недовольно простонала Лариса. — Мы еще не готовы.

— Настоящее. Шутки закончились.

— Это финиш, — пробормотала Жанна, падая в кресло.

Ни один партнер, наверное, не повергал дам в такой шок. В этом смысле Парамонов уже переплюнул всех предшественников.

— Выкладывайте все о Гоблине. Мне важна каждая мелочь!