Под чужим именем - Дмитрий Дубинин

Пригород Ченгира назывался по-местному совершенно непроизносимо, и русские поэтому всегда называли этот район просто Пригородом.

По счастливой случайности, облако фосгена прошло стороной — Пригород практически не пострадал. Он также не пострадал и от обоих переворотов — его не громили ни повстанцы, ни боевики президента, теперь уже покойного.

Мародеры двигались в Пригород по бездорожью; к счастью, «лэнд крузер» был хорошо приспособлен к таким условиям. На въезде они остановились, и «Арнольд» заявил, что они едут по своим делам, и пожелал, чтобы мы ехали тоже по своим и для нашей же пользы не увязывались за «КамАЗом».

Ни меня, ни Курмета мародерская бригада не интересовала, поэтому мы поехали своей дорогой и остановились возле базарной площади — дальше двигаться было трудно.

Пригород походил на гигантский табор — беженцы здесь жили, ели и спали прямо на улицах. Шум, многоязычная брань, плач… Дым костров, запах пищи, вонь давно не мытых тел… Впрочем, после трупного зловония в Ченгире, здесь была вполне приемлемая атмосфера.

Мы вышли из машины и, не отходя далеко, стали собирать новости.

Тут-то мы и услышали о втором перевороте и подробностях страшной катастрофы. Кроме того, мы узнали, что несмотря на смерть лидеров, гражданская война в республике продолжается, а дороги, ведущие из Ченгира и Пригорода, блокированы со всех сторон. Продовольствие кончалось, горючее и газ практически исчерпались, худо-бедно было только электричество и водоснабжение. Да и то вопрос — надолго ли.

Для поддержания порядка местная администрация задействовала ОМОН и добровольцев, раздав последним оружие и наделив соответствующими полномочиями. По словам беженцев, добровольцы эти были хуже бандитов.

Мы вернулись к машине, и Курмет, давно уже считающий себя главным, заявил:

— Короч-ще, слущай. Я пока отойду на пару часов, надо еще кое-что разнюхать. А ты сиди тут и никуда не уходи. А то останэмся без мащины и без автомата.

Я кивнул. Курмет отошел в сторону и двинулся по одной из улиц. Теперь мне нужно было действовать очень быстро и без ошибок.

Я запер машину, сунул ключи в карман и огляделся. Так, кажется, то, что нужно.

В десяти шагах от меня на узлах, корзинах и чемоданах сидели четверо. Молодой крепкий парень, довольно приличного вида метис; миловидная женщина, видимо, его жена; маленькая девочка и пожилая женщина. Я подошел к парню:

— Проблемы, старик?

Он зло взглянул не меня:

— Чего дурака валяешь?

— Из Ченгира?

— А то откуда же еще?

— С едой как? (Время, время…)

— Никак. Сам видишь. Дочку еще не кормили сегодня. Я… Короче, иди отсюда.

— Нет, это ты иди сюда. Дело есть.

Парень отошел от своих.

— Ну, чего?

— Мне нужно кое-куда отлучиться… (Время, время…) Вот машина. Покараулишь ее — получишь коробку тушенки.

— Ты… серьезно?

— Серьезно! Если к тачке никто не подойдет, получишь тушенку! Согласен?

— Да, конечно… Но…

— Короче, договорились! Все! Сиди здесь, я скоро приду!

Не оглядываясь, я помчался к той улице, по которой ушел Курмет.

Может, это было не очень умно — оставлять машину под охрану первому встречному, но я редко ошибался в людях, и был уверен, что этот парень костьми ляжет, но машину убережет. А тушенка у меня была — пока мы с Курметом колесили по Ченгиру, некоторые магазины удостоились нашего посещения. Шакалил, правда, один Курмет — я пока что не мог заставить себя заняться элементарным мародерством.