Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

В Представительство добрались к девяти часам утра. Отметились в дежурке — и по делам. Я — в кураторский отдел, сдать годовые отчеты, Тахир — в отдел кадров, узнать насчет рейса в Союз. Договорились встретиться в представительском магазине. Тахир обещал помочь загрузиться, потом в дуканы за шампанским и новогодними подарками.

В отделе было человек семь. В основном ребята из провинций. Тоже сдавали отчеты. Кому эти отчеты нужны?

Поздоровался. Один из присутствующих показался мне знакомым. Только собрался с ним поговорить, как в кабинет почти ворвался мужчина лет пятидесяти, в костюме и при галстуке.

— Кто из Кандагара?

Я встал. Представился, как положено, по форме.

— Как ты попал в Кабул? — начальствующим тоном с явным раздражением спрашивает он меня. И, не дожидаясь ответа, почти кричит: — Что себе позволяете? Совсем в провинции от рук отбились… Героев из себя строят… Мы еще разберемся, как ты в Кабул прилетел!

— Во-первых, не «ты», а «вы». Я с вами на вилле в Кандагаре чай не пил. Да и в Кабуле не собираюсь. Во-вторых, сел в самолет и прилетел.

Начинаю «закипать».

— Сел в самолет и прилетел, — передразнивает меня человек в костюме. — Кто вам разрешил? Мы о вашей безопасности заботимся, а вы летаете без разрешения на чем попало.

Лучше бы я этого не слышал.

— За нашу безопасность печетесь? — сжимаю кулаки. — Да наша безопасность у нас между ног стоит.

Не замечая, как кто-то хихикнул, продолжаю наседать:

— Легко заботиться, сидя в теплых кабинетах… Лучше бы с машинами помогли. Не машины — развалюхи! На них ездить нельзя. И телеграммы, которые вам посылают, нужно читать, хотя бы иногда. За две недели ни на одну мы не получили ответа. Что прикажете делать?

Явно не ожидая такого напора, он начинает оправдываться:

— Вы считаете, что только в провинциях работают. А не знаете, сколько в Кабуле работы?

— Ну-ну, мы пахали, я и лошадь, — огрызаюсь я. И тут меня понесло: — Вы сами кто будете? Расшумелись, как на митинге. Представьтесь!

— Я начальник кураторского отдела полковник Дураков. Сейчас же напишите объяснительную записку о своем поведении. — Он переходит на визг.

Спокойным тоном, а сам еле сдерживаясь, отвечаю:

— Писать я ничего не буду. Готов изложить ситуацию лично руководителю Представительства генералу Зайцеву. Виноват — накажет. Нет — вам придется извиниться, публично.

— Завтра в девять утра быть в Представительстве!

Дураков вышел, громко хлопнув дверью. Я сел на стул, мысленно зачем-то ругая Тахира. Вспомнились наставления Витька-пограничника: «Санек, в нашей службе два препятствия: надолбы и долбо… Если первое препятствие можно обойти, то второе — даже и не пытайся». Прав был Витек.

И так времени в обрез, а тут еще с начальством надо будет объясняться, а я этого не люблю. А кто любит?

Но объясняться не пришлось. В отличие от Дуракова, Зайцев был нормальным руководителем. С ним я встречался два раза. Первый раз — через полтора года после описываемых событий он вручал мне афганский орден «За храбрость». Второй раз — в апреле 1988 года. Он мне очень помог срочно вылететь в Союз по семейным обстоятельствам. У меня тогда была сложная ситуация. Валидол жевал горстями, добираясь до Ташкента…

— Ну, кандагарец, ты даешь! У вас все такие шумливые?

Поднимаю голову, стоит парень, с которым я собирался поговорить. Протягивает мне руку.

— Алексей, из Герата. Так что? Все такие горячие?

— Все. Только я самый смирный.

Оба улыбнулись.

— Меня Александром звать. Алексей, говоришь? Из Кемерова, да? — спрашиваю я его.

— Из Кемерова… Откуда знаешь? Мне твое лицо тоже знакомо.

— Я в Кемерове в 1980 году в командировке был, мы с вами по одному объекту работали.

— Точно! Вспомнил! Серьезное было дело; кажется, два Управления были задействованы?

— Три, — уточняю я, — да еще на контроле в Москве. Я на этом деле зрение почти потерял, и приобрел гипертонию.

— И чем все закончилось?

— Как видишь. Я в Афганистане, да еще вынужден общаться с «Дураковыми».

— Серьезно?

— Шучу, конечно. «Объекта» проверки наставил на правильный путь, у меня с ним позже сложились хорошие отношения. Отучился три года в КАИ. Получил квалификацию референта-международника — и в Афганистан. С сентября этого года в Кандагаре, налаживаю «международные отношения» с душманами. В Кабул, будь он неладен, приехал товарища в отпуск проводить да продуктами заправиться.

— Слушай, Александр, ты чего Дуракову про безопасность между ног брякнул? — улыбаясь, спрашивает Алексей.

— Нелепо получилось. Я имел в виду автоматы, которые мы ставим между ног, когда в машинах в город ездим. А вы что подумали?

— Мы правильно подумали. А вот у Дуракова, наверное, мозги кипят… Но ты не переживай, его в Представительстве всерьез никто не воспринимает, Зайцев на порог кабинета не пускает. Ты в точку попал, когда сказал, что лично готов встретиться и все доложить руководству. К тому же Дураков через две недели уезжает в Союз. Он рапорт подавал, просил еще на год оставить в Афганистане, но ему отказали, вот он и бесится.

— За подобные рапорты под суд надо отдавать, за измену Родине, — вставил я.

Все засмеялись.

— Слушай, Алексей, пару месяцев назад слышал рассказ одного парня из Герата… — Я начал его описывать. Но он, прервав меня, настороженно спросил:

— Тебе он зачем?

— Понимаешь, он такие страсти про Герат рассказывал… Просто ужас! На каждом шагу мины-ловушки, засады, похищения и прочее. У вас действительно в Герате все так серьезно?

— Я слышал, в Кандагаре вам «духи» тоже скучать не дают? — вопросом на вопрос отвечает Алексей.

— Стреляют, — говорю.

— И у нас стреляют. Всякое бывает. А у парня просто «крышу снесло». Последнее время его больше чем душманов боялись. Свою комнату гранатами обвесил… Со всяким может случиться.

— Да, война здоровья не прибавляет… Вечером посидим, пообщаемся?

— Согласен, если не улечу. Неделю в Кабуле торчу, надоело. Кабинетным воздухом тяжело дышится. Свободы хочется.

Пообщаться, к сожалению, с Алексеем не удалось. Днем он улетел в Герат. Больше я его не встречал. Правда, в 1988 году, по возвращении из Афганистана, еще раз от жены услышал о нем. Да, да, именно от своей жены — Нины. А дело было так.

К нам домой зашла в гости знакомая жены по работе. Разговорились. Оказалось, что и у нее, и у нас в Кемерове есть знакомые.

Женщина восхищенно рассказывала о своих кемеровских друзьях: