Леший - Александр Тамоников

Наступило тягостное молчание, которое прервал Король, задумчиво проговорив:

– Знаете... а я готов согласиться с помощником. По-моему, убедительно. А, Бабичев?

– Я не знаю, каким образом мог заметить что-то неладное в моем поведении Леший. Но если это так, то это грустно. Я не вижу, что следует предпринять в сложившейся обстановке. Коль Владимир такой «профи», то убрать его немедленно мы не сможем, тем более теперь, когда он будет осторожен и скрытен, если не предпримет чего покруче.

В разговор с извинениями вновь вступил Эдик:

– Мне кажется, господа, сейчас нужно думать не о том, как убрать Лешего, а о том, как привлечь его на свою сторону.

Вопросительные взгляды Короля и Бабичева стали реакцией на предложение помощника шефа. Тот между тем продолжал:

– Да, да. Привлечь на свою сторону. Другой вопрос, как это сделать? И на этот счет есть у меня одна задумка.

– Ну давай, давай, не тяни, – поторопил Король.

Эдик многозначительно посмотрел на Короля, перевел взгляд на Бабичева. Босс понял.

– Хотя подожди. Николаю Викторовичу, как мне кажется, пора покинуть нас. Езжай, Бабичев, езжай и узнай, что все-таки происходит на этом чертовом кордоне. О результатах сообщишь. Все! Ступай!

Николай понял, что Король под влиянием помощника не хочет посвящать его в свои ближайшие планы, и поделать ничего не мог. Он вышел из кабинета и стал собираться в дорогу.

После ухода Бабичева Король предложил Эдику говорить. Тот начал:

– Акция, которую я осмелюсь предложить, потребует участия вашей дочери, босс. А также ее друзей и одного нашего бойца, которому предстоит стать жертвой. Его придется убить.

– Моей дочери? Бойца, которого надо будет убить? Ты что, Эдик? В своем уме или спятил?

– Геннадий Андреевич, Соне я отвожу главную роль, не привлекая симпатичной девочки со стороны, что может в ходе акции или после вызвать ненужные нам осложнения. Соня наш козырь, если, конечно, вы примете мой план.

– С ума сойти. Мне кажется, Эдик, ты стал наглеть.

– Хорошо, Геннадий Андреевич, извините меня, дурака. Я молчу.

– Что значит молчу? Сказав «а», говори и «б».

– Суть плана такова.

И Эдик, понизив голос, около пяти минут что-то объяснял Королю. Тот выслушал и неожиданно спросил:

– Тебе не кажется, Эдик, что Бабичев и его таинственный друг могли спеться?

– Несмотря на то, что говорил при Бабичеве, я уверен, что ваше предположение самое верное.

– Даже так? Объясни, почему?

– Вел себя здесь Николай Викторович несколько наигранно. Решается судьба его давнего друга, а он, вместо того чтобы попытаться как-то защитить его, упросить вас не убивать приятеля, напротив, утверждает, что тот представляет опасность, тем самым вынося ему приговор. Неестественно это.

– Если только Бабичев напрочь не утерял чувство дружбы.

– О нет, Геннадий Андреевич. Подполковник не из людей, не помнящих родства. Работает на нас и подчиняется лишь потому, что мы держим его судьбу в своих руках. Будь его воля, он с превеликим удовольствием растоптал бы нас.

– Эдик, ну почему так мрачно? В каждом ты видишь предателя и потенциального врага. Почему ты так ненавидишь людей, а, Эдик?

– Ваша школа, Геннадий Андреевич, ученик я прилежный. А насчет спевки Бабичева и Лешего, то нам это только на руку.

– В каком смысле?

– В том смысле, что Бабичев будет сдерживать друга от необдуманных поступков, могущих нанести вред самому подполковнику. Бабичеву не нужна огласка бойни на реке, значит, Леший будет молчать. А это нужно и нам до того момента, пока мы не посадим этого супермена на такой «крючок», с которого ему не сорваться, несмотря ни на что.

– Что ж, пожалуй, ты прав. Но Соня? И боец?

– Геннадий Андреевич, вы хорошо знаете Холопа, этого своевольного наглеца, положившего глаз на вашу дочь, делающего ей непристойные предложения. Я считаю, он давно заслужил наказание. Так пусть он его получит, принеся хоть какую-то пользу. А Соня? С вашей дочерью ничего не случится. А сама она с удовольствием примет участие в акции. Для нее это будет игра, такая игра, в которую она еще не играла. Она почувствует себя героиней, главным действующим лицом в остросюжетном событии. Это взбодрит ее, отлакирует кровь, а девочка останется в абсолютной безопасности, я ручаюсь в этом.

– Ну хорошо, убедил. А насчет Сони – сделай так, чтобы она сама попросила меня разрешить ей участвовать в этой так называемой игре.

– Так и сделаем, Геннадий Андреевич.

* * *

Бабичев заехал в отдел, выслушал доклад дежурного и заместителя. Сообщений о ночном происшествии на дальнем кордоне не поступало. Николай позвонил домой Татьяне и сказал, что навестит Лешина и потом – домой. Возможно, вместе с Владимиром.

Затем сел в машину, вывел «Волгу» из райцентра и направился в лес, на кордон.

Его прибытия ждал Володя. Он встретил друга и провел в дом.

– Ну что там, у Короля? – спросил Леший.

– Об этом потом, сначала о тебе.

– Были двое.

– Да, Фома и Серьга – киллеры Короля.

– Встретил их. Сейчас они в болоте.

– Тяжело пришлось?

– Нет. Они действовали стандартно. Просчитываемо. Только дед Матвей в конце вмешался, хоть и отправил я его на реку.

– Значит, дед в курсе?

– Да.

– Плохо!

– Нормально! Старик молодец. Вычислил чужаков, проводил их и со своей берданкой – в тыл. На помощь шел. Это многого стоит, Коля. Да и болтать-то ему тут не с кем. Уверен, все останется в тайне.

– Ну ладно. Теперь о Короле. Твой звонок, естественно, шокировал его. Никак не ожидал босс такого расклада. Фома и Серьга считались его лучшими людьми. Нервничал сильно. Да еще Эдик, помощник его, сволочь, считает, что ты раскусил меня, поэтому-то бойцы Короля и попали в западню.

– А этот Эдик не глуп. Что еще он говорил?

– В отношении тебя говорил, что если не удается убрать, то надо привлечь на свою сторону. Заставить работать на себя. Как меня в свое время.

– Отлично, Боб. Это то, что нам и нужно, хотя твои хозяева, эти козлы, особой оригинальностью не отличаются.

– Что может быть отличного? Этот шнырь подготовил план, как привязать тебя к банде. Какой конкретно, узнать не удалось. Меня бесцеремонно выпроводили.

– Я и говорю, что Король со своим помощником оригинальностью не отличаются. Я им нужен. Чтобы заставить меня работать на них, надо сделать так, чтобы об отказе я даже не помышлял. Чтобы заставить работать на себя, им, этим мразям, необходимо повязать меня кровью. Только так.