Королевский стрелок - Сергей Соболев

Спустя короткое время в «следственный кабинет» вошел тот самый опер, что предлагал уже ранее поучить подследственного «тюремному этикету». А с ним еще один крепкий парень, которого Костин видел среди ментов.

– Займитесь им! А я пока чаю попью в соседнем кабинете…

Костин, которому один из двух этих субъектов нахлобучил на голову целлофанированный мешок, прихватив его липучкой у горла, потерял сознание где-то на четвертой или пятой минуте.

Он наверняка бы задохнулся или как минимум свалился с табурета на пол, но эти двое знали свое дело туго.

Один из них быстро снял с головы подследственного пакет, одновременно придерживая свободной рукой Костина за плечо, чтобы он не съехал с табурета, не свалился и не получил новых повреждений вдобавок к тем, что уже имеются… Другой, крепыш Глотов, достал из внутреннего кармана куртки небольшую плоскую коробочку. А из бокового – тонкий резиновый жгут. Извлек из коробочки шприц-ампулу с тонкой «инсулиновой» иглой…

Быстро и ловко задрал Костину рукав тонкого свитера, который был на нем с той злополучной ночи. Перехватил руку у бицепса жгутом. И ввел подследственному в вену дозу бесцветного препарата…

Когда Костин очнулся, ему стало совсем худо. Лицо горело, внутренности полыхали адским жаром. Голова кружилась, как будто его долгое время вращали на центрифуге. В кабинет вновь вошли следаки. Михеев жестом отпустил крепыша и его коллегу.

– Костин, ты – в полной заднице! – сказал важняк. – Тебе никто не поможет! Тебя слили, как использованную прокладку! Последний раз спрашиваю: ты будешь сотрудничать с нами?! Или хочешь сдохнуть, как это, кстати, случилось уже с некоторыми из твоих знакомых и друзей?!

У Костина вновь неприятно засосало под ложечкой. На что намекает этот гад? И с кем из его знакомых случилось несчастье?

Но расспрашивать не стал.

– Да пойми ж ты, наконец! Мы, и только мы можем гарантировать тебе жизнь! Но и наше терпение, Костин, не беспредельно.

Допрос продолжался еще около часа.

Костин, хотя ему и было очень худо, держался стойко. Михееву кто-то позвонил по сотовому, и он с явной неохотой прекратил допрос.

Двое сотрудников СИЗО повели подследственного обратно в камеру.

Когда Костин шел по коридору изолятора с прихваченными сзади браслетами руками, его водило из стороны в сторону. В какой-то момент он выровнялся и пошел почти прямо. Но походка у него была шаркающей, как у девяностолетнего старика…

Допрос свидетельницы по факту взрыва на палангской вилле «Rokos 4» и насильственной смерти гражданина Российской Федерации Игоря Завального проходил в одном из кабинетов штаб-квартиры Департамента госбезопасности Литвы (Valstybлs saugumo departamento).

Надо сказать, что Ирма была готова к худшему. Например, к тому, что ей предъявят обвинение в соучастии, после чего доставят в один из вильнюсских изоляторов и законопатят в «крытую» на все время расследования.

К счастью, самые худшие ее ожидания не оправдались.

На ее наручных часиках было уже четверть восьмого утра. Ирма так устала, так вымоталась и физически, и морально, что все воспоминания минувшего дня, проведенного в Паланге, а также вечера и ночи воспринимались ею теперь так, словно это случилось не с ней, а с кем-то другим…

От литовского взморья до Вильнюса транспорт спецслужбистов добрался быстро – менее чем за четыре часа. На восточной окраине колонна, выехавшая около полуночи из курортной Паланги, разделилась. Фургон и машина сопровождения проследовали куда-то в центр. Ну а джип марки Mercedes, в котором кроме нее находились также старший инспектор Монкайтис и двое его коллег, свернул на Басанавичюса. И уже вскоре вкатил во внутренний двор углового здания по улице Витянио.

Собственно, сам допрос, в котором помимо Монкайтиса участвовал сотрудник 3-го отдела ДГБ, занял немногим более часа. Мажоните еще раз ответила на те вопросы, которые ей задавали дэгэбэшники в Паланге. Ее попросили буквально по минутам и метрам расписать весь их маршрут. Начиная от выезда из Вильнюса и заканчивая тем моментом, когда машину Стаса тормознули на окраине Паланги сотрудники литовской госбезопасности. А потом потребовали выложить все, что она знает о связях Нестерова с русскими, с «русской мафией». Прежде всего с тем же ныне покойным Игорем Завальным.

Около шести утра разговор был прерван появлением еще одного сотрудника. Тот что-то сказал на ухо Монкайтису. Ирму перевели в другое помещение, а сами «чекисты», ничего ей не объяснив, никак не обрисовав ее дальнейшее будущее, куда-то испарились…

Ирма сидела на диване, смежив набрякшие свинцом веки. Окно было закрыто специальными жалюзи (она не смогла их открыть). Кроме дивана, в этой небольшой, квадратов в двенадцать, комнате имелись еще кресло и низкий столик. Под потолком, выше и левей входной двери, была установлена телекамера. Спустя примерно полчаса появился дежурный сотрудник. Он принес на пластиковом подносе чашку с горячим кофе-эспрессо, печенье на блюдце, бутылочку минеральной негазированной воды и стакан.

– Послушайте, уважаемый… Я могу позвонить?

– Можете, – сказал сотрудник. – Но не сейчас.

– А когда меня выпустят?

– Руководство решит. – Он оглянулся от двери. – Если возникнет какая-нибудь нужда… В туалет, скажем, захочется… Нажмите вот эту кнопку у двери!

Все мысли Ирмы крутились вокруг того, что случилось в Паланге. Она так и не открыла гэбистам, что они с Нестеровым в момент взрыва находились всего в трех десятках шагов от виллы. В ходе общения с Монкайтисом и его коллегами ей все трудней было сдерживаться, чтобы не сказать правду. Чтобы не рассказать им того, что она т а м видела собственными глазами…

Но назад хода нет. Существуют как минимум два обстоятельства, не позволившие Ирме сообщить этим людям всю известную ей информацию.

Первое: рассказав сотрудникам ДГБ в с ю правду, она тем самым поставит в опасное положение Стаса. Нестеров ведь наверняка будет придерживаться именно той линии, которую они, пусть и наспех, продумали, когда бродили, ошарашенные случившимся, по Ботаническому парку. Да и себе навредит, сделав признательное. Потому что к человеку, единожды солгавшему, да еще и в деле, которое наряду с полицией расследует ДГБ, и отношение будет соответствующим.

И второе. Ей очень не понравились некоторые вопросы Монкайтиса и его коллеги. Потому что тема, которую они затронули как бы вскользь, не имела ровно никакого отношения, как ей казалось, к ЧП в Паланге…

Она, кажется, задремала, потому что не услышала, когда в помещение вошел Феликс Монкайтис.

– Следуй за мной! – сказал гэбист. – И плащ свой не забудь!

Ирма поднялась на ноги, взяла плащ и поплелась вслед за гэбистом.

– Я устала! – сказала она сонным голосом. – Я не хочу и не буду больше с вами разговаривать!

Пройдя по коридору, они спустились затем по лестнице на первый этаж.