Защитник Донбасса - Валерий Николаевич Ковалев

— Москали! — обернувшись, завопил один из подносчиков и повалился на спину. Других тоже смели короткими очередями.

— Здаюсь, панове! — отпихнув винтовку, вскинул руки вверх снайпер.

— Поздно, гад! — уцепили за подмышки.

— А-а-а! — полетел вниз снайпер, размахивая руками.

Укрываясь от проносящихся в воздухе болванок и трасс, повалились за парапетом, тяжело дыша и отхаркиваясь. Бес снова вышел на связь с ротным.

— Ясно! Понял! — заорал, перекрывая шум боя. Спрятав рацию, вынул флягу и, отвинтив колпачок, жадно забулькал. — Наши начали зачистку снизу, — утерев губы, оглядел бойцов. — Мы приступаем сверху.

К вечеру высотку освободили от нацистов, жителей вывели в безопасное место. Рота потеряла одного убитым, двое получили ранения. В ДРГ потерь не было. Максу же Бес вручил трофей. Британскую винтовку АХ.338, что осталась от поляка вместе с солидным боезапасом.

— Как и раньше, будешь в группе снайпером. Наш уже неделю как выбыл по ранению. Так что владей, — похлопал по раскладке.

При первом же удобном случае Найденов винтовку отстрелял. Била на расстояние в полторы тысячи метров, дырявя бронежилет высшей степени защиты.

Между тем сражение за Мариуполь продолжалось. День и ночь гремела канонада, пылали кварталы, над ними висела пелена дыма. Ополчение при поддержке российской армии и чеченского спецназа продвигалось к центру города.

Несколько раз объявлялся режим тишины и устраивались гуманитарные коридоры для выхода мирного населения. Нацбаты и ВСУ в большинстве случаев срывали любые мероприятия по выводу мирных граждан. Украинские войска не желали лишаться живого щита.

Тактика боев оставалась прежняя — выдавливание врага из жилых домов и административных зданий с последующей зачисткой. Эвакуация мирных жителей и продвижение вперед. Задача Максима теперь сводилась к уничтожению вражеских снайперов и пулеметных точек на пути следования роты, как это было в Широкино. Получалось неплохо. Ходил он в составе ДРГ и в поиски. Один едва не закончился плачевно.

Группа получила задание разведать наличие противника в трех пятиэтажках за райотделом полиции, в котором закрепилась рота. Пятиэтажки планировалось освободить, чтобы затем туда переместиться. Когда занимали райотдел, из пятиэтажек велся стрелковый огонь, откуда-то со двора бил минометный расчет. Потом все стихло.

Отправились на задание ночью впятером: Макс с Вояжем и Грек с Крабом. Старшим, как обычно, Бес. Вооружение было штатным. Дополнительно прихватили РПГ и ручной пулемет Калашникова. Выбрались через разбитое левое крыло здания наружу. С низкого задымленного неба, подсвеченного заревами пожаров и летящими трассерами, сеял мелкий дождь, пахло гарью и сгоревшим толом. Перебежками стали приближаться к цели. Откуда-то сбоку донесся вой мины, бойцы скатились в снарядную воронку, уткнувшись касками вниз. Грохнул взрыв, за ним еще несколько, над головой с визгом пронеслись осколки.

— Все живы? — перевернувшись набок, отряхнулся от земли Бес.

— Похоже, все, — отозвался Максим, кто-то из мужиков громко чихнул.

— Тогда вперед, — первым выбрался из воронки командир.

Согнувшись, побежали дальше.

Впереди возникла пятиэтажка с черными провалами окон и разбитыми балконами. Прижались у крайнего подъезда к стене. Бес сделал знак рукой, двое нырнули в него, остальные метнулись к соседнему подъезду. Дом оказался пустым, с разбитыми квартирами и россыпями гильз на полу и крыше. Там же валялся разбитый «Корд»*, рядом труп вэсэушника в камуфляже.

Таким же макаром обследовали второй, наполовину разрушенный дом, сняв растяжку. Когда, пустив по кругу сигарету, наскоро перекуривали на крыше, укрывшись за парапетом, над головой в сторону центра, вращая лопастями, пронеслась пара «Аллигаторов». Через минуту там возникли вспышки, за ними серия разрывов.

— Во. И летуны работают, — довольно изрек Вояж.

— Ладно, кончай перекур, — встал на ноги командир.

Нырнули в открытый люк. Последняя из трех пятиэтажка находилась в посеченном осколками сквере, была из силикатного кирпича и с крытой шифером крышей. Внутрь забрались через пролом в боковой стене и оказались в холле. Страхуя друг друга, проверили первый этаж. Там находились разгромленные столовая и пищеблок. Поднялись лестничным пролетом на второй этаж. Перед группой открылся длинный коридор с выходящими в него жилыми комнатами.

— Не иначе общага или гостиница, — предположил Краб.

На последнем этаже находились бытовка, несколько кабинетов с выбитыми дверями и что-то вроде склада с горой матрасов. Связавшись по рации с ротным, Бес доложил о выполнении задания.

— Все три дома пустые. Ждем. Мы находимся в кирпичном доме.

— Понял тебя, Второй, — донеслось сквозь мешанину звуков. — На связи.

А как только ротный отключился, от одного из окон тревожно прозвучало:

— Командир!

Быстро подойдя, Бес выглянул. Из сквера к дому, переваливаясь на рытвинах, направлялись украинский БТР «Козак» и две бээмпэшки. Въехав во двор, остановились, хлопнули стальные дверцы. Наружу стали выбираться бойцы. Трое направились к входу в общежитие, остальные стали выгружать «Джавелины»* и ящики с боеприпасами.

— Уйти не успеем, — сжал губы Бес. — Принимаем бой. Двое с пулеметом на лестничную клетку. Остальные — огонь!

Через секунду из окон вниз понеслись короткие очереди. Грек, прицелившись, саданул из гранатомета в БМП. Грохнул взрыв, разбросав тела, машина запылала. Оставшиеся в живых залегли, поливая огнем верхние этажи.

Снизу, со двора, послышалась команда, украинские боевики перебежками устремились к зданию, прыгая в оконные проемы. Бой длился около получаса, осколками гранаты на лестничной площадке разбило пулемет и ранило в бок Вояжа. Пришлось отступить на чердак с проломами в крыше. Генку освободили от снаряжения, вкололи промедол и, замотав рану бинтом, уложили под стенкой.

Подсчитали боезапас. Негусто. Оставалось всего по одному-два магазина на автомат и несколько гранат. Дело пахло керосином. На какое-то время все затихло.

— Сдавайся, русня! — глумливо донеслось через несколько минут снизу.

Максим молча достал свою гранату, покосившись на Беса. Тот кивнул. Выдернув чеку, катнул в люк. На этаже глухо ухнуло, кто-то с надрывом застонал.

— Ну дэржись, гады! Спалимо живцэм! — проорал тот же голос.

Через несколько минут в люк повалили клубы удушливого дыма: это нацисты подожгли матрасы. Внезапно дом задрожал от артиллерийских разрывов, донесся крик: «Тикаймо, хлопци!» Вслед за этим внизу наступила тишина, а чуть позже новый голос: «Есть кто живой? Спускайтесь!»

Ухватив под руки Вояжа, кашляя и матерясь, полезли в клубы дыма. На этаже чадили матрасы, валялось тело украинского солдата с кишками, плывущими из живота, чуть дальше второй на карачках отползал в сторону. Добив того выстрелом в голову, потащили Вояжа дальше.

На третьем этаже из копоти и гари навстречу выметнулся ротный с двумя бойцами, те, перехватив раненого, стали помогать.

— Остальные как? Целы? — блеснул