Черная метка - Валерий Горшков

Взглянув на настенные часы, показывающие половину первого ночи, Сергей снова достал телефон и набрал номер институтской лаборатории.

После длинной серии гудков трубку снял сам Рутковский — скорее всего, единственный из сотрудников института, кроме охраны, кто находился на рабочем месте в столь позднее время.

— Ну, есть результаты, старик? — сдержанно осведомился Ворон. — Заставляешь ждать, однако! Глядишь, и надбавка за срочность уже не потребуется!

— Слава богу, докопался! — с облегчением и гордостью за самого себя, умницу и почти гения, выдохнул биохимик. — Интересную ты мне подкинул таблеточку, нечего сказать! Впервые с такой сталкиваюсь, раньше только в справочниках с грифом «секретно» лицезреть формулу доводилось!

— А если ближе к телу...

— Данный препарат — никакой не транквилизатор, а относится к особой группе бета-кортизонов! Точное название определить не берусь, но вот воздействие на человеческий организм примерно описать могу... Если десять дней подряд растворять препаратик в пище, наступает состояние, близкое к тихому помешательству. Возникают неосознанные страхи, человек вздрагивает при любом постороннем шуме, боится даже собственной тени и в конечном итоге превращается в запуганное насмерть животное, неспособное адекватно воспринимать окружающий мир! В общем, внешне — полное впечатление плавно поехавшей крыши. Устраивает такое заключение?!

— Более чем, — пробормотал Северов, вытаскивая из пачки сигарету и разминая ее пальцами. — А если прием таблеток прекращается?

— Медленно, но ситуация возвращается в нормальное русло. Все зависит от психики конкретного человека. У одного пройдет без следа, а у другого могут всю оставшуюся жизнь периодически возникать приступы беспричинного страха, сопровождаемые обильным потоотделением, глюки всякие. Психотропные препараты — категория тонкая, до конца не изученная! И еще один моментик... Большинство препаратов данной, так называемой внесписочной, группы разрабатывались нашими гениями исключительно для спецслужб, а поэтому мгновенно растворимы, абсолютно безвкусны и после приема не оставляют в организме никаких следов. Их нельзя обнаружить даже при вскрытии трупа. Теперь, кажется, всё.

— Ну, в целом понял... Спасибо за помощь, алхимик, надеюсь, в будущем не поссоримся. До встречи!

— Если понадоблюсь — за умеренный гонорар я всегда к вашим услугам, мистер Холмс! — безмятежно выпалил Рутковский и первым положил трубку.

— Смотри-ка, шантажисты не обманули, — покачал головой Северов, прикуривая. — Выходит, никто и не собирается мочить Сосновского, его хотят просто на время изолировать. Или напугать... Дескать, это последнее китайское предупреждение, потом наступит абзац.

— Первое правило сыщика — скажи, кому это выгодно, и я отвечу, кто заказчик, — со вздохом развел руками Али. — А откуда нам знать, кому это выгодно?

— Если допустить, что исполнители акции заранее были убеждены, что девчонка не станет травить отца неизвестной дрянью, а сразу расскажет о порнухе и шантаже, то налицо уже совсем другая песня... Утром позвоню Ирине, верну ей диск и оставшиеся таблетки, пусть покажет их папочке и Чиркову, с нашими комментариями. Кто, как не сам Сосновский, может знать, кому понадобилось его помешательство?

— Согласен, шурави, — кивнул смуглый усач Али. — Слушай, насчет пластического хирурга... Деньги, двести семьдесят пять кусков из твоей заначки, как ты просил, я завтра же передам лепиле прямо в руки, через своего человека. Но ты уверен, что этому еврею можно доверять так же, как профессору Романову?

— Доверять нельзя никому, Али, — глубоко затянувшись дымом, тихо пробормотал Северов. — Но у меня нет выбора. Стоит рискнуть.

— Есть одна новость, которая касается того капитана, что тебя вычислил, — наполнив из медного восточного чайника пиалу, после некоторого молчания сказал афганец. — Когда тебя в его квартире ждала группа захвата, он уже был мертв... Прошедшей ночью его убили на Васильевском острове. Один выстрел в спину, точно в позвоночник. Умер сразу, не мучался.

— Вот, значит, как? — дернув щекой, посерьезнел Северов. — Жаль, толковый был мент... Не ссученный. Таких сейчас мало, кругом одна гниль, за пятьсот баксов готовая выпустить на волю любого тряхнувшего лопатником быка...

— Неужели до сих пор за державу обидно?! — полушутливым тоном спросил Али, толкнув Северова плечом. — Как в поговорке — ментами не становятся, ими рождаются?!