Ученье свет - Дмитрий Ромов

Мама протянула мне лист бумаги а-четыре. Бумага зашелестела и её верхний край отогнулся вниз. Я поправил. На кухне засвистел чайник, будто хотел поиграть на нервах. Чувство и так было неприятным. Мама стояла и смотрела на меня, а чайник выходил из себя и захлёбывался свистом.

Я поправил лист. В левом верхнем углу было напечатано:

СК РОССИИ

(СУ СК России по Верхотомской области)

Адрес, индекс, все дела….

В правом углу было моё имя:

Гражданину Краснову Сергею Ивановичу, адрес.

Ниже в центре красовалось жирное слово «Повестка»…

В это время тревожно звякнул телефон — второй, номер которого знали немногие.

Я достал его и прочитал сообщение. Оно было от Альфы.

Сергей, не смогла дозвониться. Перезвони сразу, как сможешь. А.

А. Алена, Алфёрова, Альфа…

Я сунул телефон в карман и пробежал повестку глазами.

— Ну, мам, ты чего перепугалась-то? — кивнул я и улыбнулся. — Вот же, тут чёрным по белому написано, в качестве свидетеля. Меня же никто ни в чём не обвиняет. Не беспокойся.

— А зачем тебя вызывать в качестве свидетеля, если ты и так там помогаешь?

— Ну как, это ж другая организация. Следственный комитет. Там, знаешь, сколько бюрократии. Если бы ты узнала, сколько бумаг заполняют следователи и опера — ты бы удивилась.

— Может, и не особо, — кивнула мама. — Учитывая, сколько бумаг заполняют врачи. Но вот эта бумага…

Она помолчала.

— Эта бумага меня, конечно, удивила. И удивила неприятно…

— Да нет, не беспокойся, — уверенно сказал я. — Всё нормально. Там совершенно не о чем переживать.

— Серёжа, — вздохнула мама, — я не пойму, а ты что, после школы хочешь чем заняться? Тебя раньше история увлекала, биология, литература. А сейчас какие-то казаки-разбойники сплошные.

— Кто-то должен делать непопулярную, но нужную работу, мам. Мы же хотим жить в своей стране и радоваться каждому дню, а не ждать ножа в бок от какого-нибудь наркомана. Правильно? Ну вот. А кто, как говорится, если не мы?

— Ладно, иди обедать, полицейский философ, — невесело усмехнулась она. — Одна надежда, что сейчас наиграешься и после школы что-то другое выберешь. Я бы, конечно, хотела, чтобы ты врачом стал. Мне кажется, у тебя бы отлично получалось. У тебя сердце золотое… Иди, всё на столе уже…

— Ага, сейчас, — ответил я.

Я зашёл в свою комнату. Ангелина не выходила у меня из головы. Я открыл ноутбук и набрал в поиске: «нащокин депутат».

Появилась фотография, даже несколько, и куча публикаций в прессе, информационных заметок, упоминаний. Нащокин Евгений Андреевич…

Биография его была стандартной и никакого интереса не вызывала. Депутатских инициатив за ним не числилось. Был он самовыдвиженцем, шёл по партийным спискам какой-то небольшой никому не интересной партии. А, вот… ага… был спонсором партии на пред- предыдущих выборах, а теперь уже второй срок носил гордое имя депутата.

М-да…Ничем особенным примечателен он не был. В криминальные хроники не попадал, вёл себя тихо и незаметно. Я перешёл к разделу фотографий. Скромный, аккуратный, подтянутый, стройный. Фотографии были разные — на заседании думы, на обсуждении законопроекта, на открытии монумента, в библиотеке.

А вот редкая фотография в кругу семьи. Внизу под ней открылось ещё несколько снимков. Я начал их просматривать. Молодой Нащокин, Нащокин постарше, Нащокин в наши дни. И вот — на одной фотографии появилась Ангелина. Точно, она…

Фотография, похоже, была сделана пару лет назад. Ну что сказать, хорошенькая девочка, симпатичная. Какое-то застолье в ресторане… А это… Я замер.

А это что за… Что за…

Я приблизил фотографию, но изображение размылось, и понять, кто там был изображён, стало ещё сложнее. Снова отдалил и пристально уставился на экран.

Сходство, безусловно, было. Но сказать, что сходство было стопроцентным, я бы не отважился. Сердце забилось. Сделалось горячим. И даже мышь, которая давеча была утоплена в адреналине, снова очнулась и пару раз царапнула своим острым коготком где-то под ложечкой.

Я перелистал все фотографии от начала и до конца и даже сообразил, как искать по изображению. Но больше ничего не нашёл. Ничегошеньки. Вообще ничего. Я закрыл ноутбук и выскочил в прихожую.

— Серёжа, ты куда это?

— А? Да сейчас, мам, мне тут надо сбегать в библиотеку. Я махом…

— Ой, не ври мне, не в библиотеку, — замахала на меня руками мама. — Давай быстро обедать. Книжный червь тут выискался.

Пришлось потратить время на обед. Я проглотил суп, котлеты, картофельное пюре и салат из свежих помидоров, даже не почувствовав вкуса. Заглатывал нежёваное. Раз, два, три.

— Ты что, уже съел? — изумилась мама, войдя на кухню. — Или выбросил?

— Да ты что, куда бы я выбросил? Съел, конечно. Очень вкусно. Обалденно, мам, правда. Спасибо. Но мне надо сбегать в одно место.

— Куда? В какое место? Тебе надо уроки учить!

— Да-да, я успею. Я уже в школе кое-что подчитал. Мне сейчас как раз для уроков нужно собрать материал.

— Какой материал? Все материалы уже давно в интернете. Что ты мне голову морочишь?

Она ещё что-то говорила, но я уже выскочил на лестничную площадку и, перескакивая через несколько ступеней, понёсся вниз, на ходу доставая телефон, чтобы сделать звонок и не бежать впустую.

Впрочем, абонент мог и не ответить. Я хотел срочно переговорить с Сергеем Сергеевичем. Срочно, просто немедленно. Вылетел из подъезда, рванул направо из двора и… И тут же остановился, как вкопанный.

Я увидел автомобиль Усов… Водитель остановился перед шлагбаумом, закрывавшим въезд во двор и протянул руку к кнопке переговорного устройства, чтобы поговорить с диспетчером. А на переднем сиденьи сидел Раждайкин

Сзади подъехала другая машина и посигналила. А перед шлагбаумом шла грустная бледная женщина с детской коляской, толкая её с видимым усилием.

Раждайкин смотрел прямо на меня. Наши взгляды пересеклись. Машина сзади загудела опять, на этот раз протяжно, заунывно и долго. А на лице Раждайкина появилось подобие улыбки… Он поднял руку и сложил пальцы в подобие пистолета. Направил на меня и сделал два воображаемых выстрела. Пиф-паф…

8. Шаги в лабиринте

Я резко развернулся и ломанулся по диагонали, мимо котлована, мимо стройки, к другому выходу из двора. Оглянулся и увидел, что машина Раждайкина сдаёт назад и, вероятно, они хотят перехватить меня на другой стороне.