Ангелы сирийского неба - Александр Тамоников

Вдруг весь экран закрыло облако огня и дыма.

– Точное попадание двумя бомбами в штаб с первого захода, – прокомментировал Грубанов.

Следующие два взрыва казались уже не столь мощными. Бомбы, сброшенные со второго захода, не пробивали толщину камня. Они попали в уже разрушенный свод огромной пещеры, в которой находился командный пункт боевиков. Было видно, как вздрогнула гора, посыпались большие камни. Техника горела у КП и на дороге, по которой кто-то метался.

– Отличная работа! – подытожил полковник, отключил компьютер и привел монитор в первоначальное положение.

Суслов выложил перед Пестовым три фотографии. Внешность Мосаба Хабара была хорошо известна офицерам. Он часто появлялся в Интернете, выступал с грозными и громкими заявлениями. На первом снимке этот субъект лежал у стены бункера, рука оторвана, физиономия видна плохо. На второй фотографии труп перевернут. Лицо Хабара все в крови, рот изуродован. На третьей картинке он же, только на животе. В затылке дыра.

– После таких ранений человек не выживает, – сказал Суслов.

– Человек да, но Хабар таковым не был, – ответил Пестов и полюбопытствовал: – А как уцелел агент, сделавший фото?

– Случайно. Подробности объяснять долго, да это вам и не надо. Могу заверить, что на этот раз Хабар получил то, что заслужил.

– Так что готовьтесь с Масатовым получать ордена. Я сегодня же отправлю на вас представление, – заявил Грубанов.

– Спасибо. Награда всегда приятна.

– Но я вызвал тебя не только по данному поводу.

– Есть новое задание?

– Не спеши, Паша. – Полковник дал слово разведчику.

Суслов перешел к делу без предисловий:

– К позициям курдов ночью вышел турок, некто Адом Чаглар. Он представился одним из помощников небезызвестного контрабандиста Дениза Элмаза.

– Это мне ни о чем не говорит.

Суслов проигнорировал реплику Пестова и продолжил:

– Элмаз – крупный покупатель нефти у ИГИЛ. Здесь берет, затем переправляет в Турцию. Вчера утром вы с Масатовым накрыли как раз караван Элмаза. Так вот, курды народ горячий, их отношение к туркам известно. Они пристрелили бы перебежчика, если бы тот не заявил, что может быть полезен нам.

– Нам – это кому, Михаил Антонович? – поинтересовался Пестов.

– Нам – это всем.

– Чем именно может быть полезен перебежчик?

– Адом Чаглар владеет информацией о местонахождении крупного нефтехранилища, от которого под землей проложены трубы, выходящие к морю, к танкерам.

– Наша разведка до сих пор ничего не знала об этом хранилище и нефтепроводе?

– Не все в наших силах.

– Но у вас целая агентурная сеть в ИГИЛ…

– Извините, Павел Сергеевич, но это вас не касается.

Пестов поднял руки.

– Согласен! Меня это не касается. Но тогда вопрос, зачем вы об этом мне рассказываете?

– Затем, что вашему экипажу предстоит уничтожить нефтехранилище и перекачивающие станции.

– Какие проблемы? Давайте координаты, данные о цели, и мы отработаем объекты. Правда, если бить еще и по станциям, то одним бомбардировщиком не обойтись.

– Разберемся, – вставил полковник Грубанов. – Но есть тут одна неувязочка, Паша.

Майор взглянул на полковника.

– Интересно.

– Да, интересно. Дело в том, что перебежчик показывает объект по карте, состряпанной где-то в Эр-Ракке. Она не совпадает с нашей. Чтобы определить точное местонахождение хранилища, тебе, Паша, надо лично поработать с турком по нашим картам. Естественно, без кодированной сетки.

– У разведки нет специалистов?

– Специалисты есть, но воевать-то придется вам, Паша. К тому же у майора Суслова и без нас достаточно заморочек.

– Хорошо, поработаем с турком. Он по-русски говорит?

– Вполне нормально. Достаточно долго взаимодействовал с нефтяниками в Азербайджане.

– Когда я должен с ним побеседовать?

В разговор вновь вступил Суслов:

– Курды передали перебежчика в Дамаск. Сюда его должны доставить после обеда.

Пестов вопросительно посмотрел на Грубанова и спросил:

– Мы сегодня не привлечены к полетам?

– Твой экипаж, Паша, будет заниматься конкретной целью, которую ты определишь в разговоре с турком.

– Понятно. Вопросов нет. Хотя один задам. Наша доблестная разведка уверена, что перебежчик не подстава?

Суслов изобразил улыбку и ответил:

– Не волнуйтесь, Павел Сергеевич. Наши люди поработали с ним еще у курдов, до отправки в Дамаск. Вы получите субъекта, с которым сможете работать, совершенно не волнуясь.

– Хорошо сказано. Но мне-то что волноваться? Мы разбомбим что укажут. Это вам надо беспокоиться, как бы не получить дезу.

– Характер у вас, Павел Сергеевич, не дай бог.

– Для вашего департамента, наверное, невыносимый, а для нас вроде ничего. Я не ошибаюсь, товарищ полковник?

Грубанов ударил ладонью по столу.

– Все, хватит! Мы здесь делаем одно дело, и негоже нам устраивать разлад.

– Да мы в шутку, не серьезно. – Пестов улыбнулся, глядя на разведчика.

Тот подыграл ему:

– Конечно. Мы шутим. Так! У меня все. Как доставят перебежчика, я сообщу и передам его вам. Разрешите идти, товарищ полковник?

– Конечно. Мог бы и не спрашивать.

– Не мог. Вы старший по званию и начальник на базе. Честь имею, товарищи офицеры.

– До связи, Михаил Антонович. Удачи.

Разведчик вышел из кабинета.

– Ты тоже свободен, Паша, – сказал командир авиабазы.

– У меня к вам разговор, Виктор Алексеевич. – По личному, так сказать, вопросу.

Полковник взглянул на майора и спросил:

– Дома что-то не так?

– Нет, дома все в порядке. Тут такое дело…

Майор изложил Грубанову суть проблемы Левина.

Грубанов удивился.

– Мне ничего не известно о разводе капитана.

– А что, если бы командование знало, его не послали бы сюда?

– Как знать, все же стрессовое состояние.

– У кого? У Стаса? Нет, с ним все в порядке. Если не считать внезапно возникшей симпатии к лейтенанту Топаловой.

– Вот этого мне на базе как раз и не хватало! – воскликнул полковник. – Интересно знать, как эта симпатия скажется на психологическом состоянии штурмана?

– Нормально скажется.