В Буэнос-Айресе - Александр Афанасьев

— Какую? — заинтересовалась она.

— Для ума. Представь себе, вот у тебя нет денег, точнее есть, но не больше чем у других. Ну, скажем на пару кафе, и может, небольшую торговлю. И вдруг ты начинаешь скупать земельные участки, строить небоскребы. Как будто у тебя столько денег, что некуда девать. И вся эта метаморфоза, происходит всего за несколько месяцев… Так вот, откуда у тебя может быть столько денег?

— Наркотики, — сразу ответила она.

— Да неужели? Но ты же знаешь, как сейчас круто с наркотиками. Американцы оформят ордер на экстрадицию, недвижимость конфискуют. Стоит ли вкладывать деньги в недвижимость и так подставляться? И потом — он не занимается наркотиками, я выяснял.

— Из бюджета ворует.

— Он не местный. Связей с политиканами никаких. Если и есть, то не такие чтобы отмывать деньги. Он здесь чужой.

— Значит, ему кто-то дал денег.

— Дал?

— Ну да.

— Это сотни миллионов долларов.

— Мало ли на свете людей с сотнями миллионов долларов?

И вдруг у меня что-то в голове щелкнуло… и начала складываться картинка. Я понял, что мне не давало покоя, из-за чего я отправился бродить по ночному Буэнос-Айресу. К слову, местные этот город так не называют, они говорят «капиталь федераль», федеральная столица.

Марко Субботич стал крупным инвестором в недвижимость ровно в тот год, когда началось на Украине… Вот что не давало мне покоя. Совпадение дат.

— Умница, — с чувством сказал я. — Спасибо.

— Я рада. Проводишь меня?

— Алекса…

Она послала мне примерно такой взгляд, которым приглашают на танго. Который называется кабесеи. И кстати, приличная девушка не должна так смотреть на мужчин, потому что приглашает всегда мужчина.

— А если я очень попрошу?

Ну, если так…

Буэнос-Айрес. Палермо.11 марта 2018 года

Палермо — это столица гордой Сицилии, колыбели мафии — но не только. Палермо есть и в Буэнос-Айресе, только если в Италии Палермо — столица самой отсталой итальянской провинции, то здесь Палермо — это один из самых богатых и стильных районов никогда не спящего города. Что-то вроде нашего Арбата.

И конечно не сравнить с одесским Палермо — меккой наркоманов, с убийства в которой у меня и начались настоящие неприятности…

Здесь Палермо — это старая городская архитектура, тенистые аллеи и парки.

Один из таких городских особняков, в котором есть дворик с садом — куплен какой-то компанией в Панаме. В нем есть жизнь — но все двери и окна постоянно закрыты и никто не знает его владельца. Но он есть. Просто не ищет известности.

…

Марко Субботич, 62 лет от роду, но все еще сильный, как бык, сидел за своим столом и просматривал документы. Он, как и многие другие бизнесмены Хорватии, происходил не из «материковой» Хорватии, а из герцеговинской Хорватии. Необходимость постоянно бороться за выживание сообщала им такие качества как жестокость, агрессивность, пренебрежение к закону, умение держаться вместе. Многие выходцы из этих мест составляли костяк мафиозных и националистических банд, многие совершили тяжкие и особо тяжкие военные и уголовные преступления, но не понесли никакой ответственности в отличие от сербов. В вопросе привлечения к ответственности хорватов большую роль сыграла смерть первого президента Хорватии Франьо Туджмана. Он умер очень вовремя, в девяносто девятом — и по словам некоторых чиновников из Госдепа, если бы не умер, уже в следующем году он оказался бы на скамье подсудимых в Гааге. Ибо обвинения его были похуже, чем у Милошевича. Но Франьо Туджман умер, американцы поняли, что большого политического процесса сделать не удастся и переключились на сербов.

Марко Субботич, который в девяностые сначала убивал сербов, а потом вместе с демобилизованными соратниками составил крупную банду рэкетиров, сейчас находился в розыске. Но розыск был странный. Его объявили в розыск по линии футбола — якобы он совершал мошенничества, хищения и вообще — оказывал незаконное криминальное влияние на загребское «Динамо». По этим статьям ему грозило лет пять, и больше его почему-то ни в чем не обвиняли. И он до сих пор оставался почетным консулом Хорватии. Забыли, наверное…

Да и искали его… не так чтобы усердно…

Итак, Марко Субботич сидел, просматривал документы, и молчал. Потом он отложил в сторону документы, взял сложенную газету и бросил ею в человека, сидевшего напротив.

— Как такое могло произойти? — спросил он. — Кто это сделал?

— Пока не выяснили, пан Марко.

— А ты выясни, — повысил голос Субботич, — и приведи этого гада ко мне. Он дорого заплатит за то, что сделал!

Человека, сидевшего напротив, звали Марко Антонович, он был бойцом антитеррористической группы Лучко. Как и немало других бойцов, после отставки он пошел в частные охранные компании, которые в Хорватии означали криминал.

— Есть подозрения, — решился озвучить Антонович, — что это сделали украинцы.

— Украинцы?!

Субботич осекся.

— С чего ты это взял?

— Слухи ходят… разрешите откровенно, пан Марко?

— Ну?

— Они ненормальные.

— Это в каком смысле?

— Ну, понимаете…

Антонович подбирая слова, перекрестился и поцеловал пальцы, которыми это сделал.

— Мы веруем, и они говорят, что тоже католики. Но они не католики. Они… какие-то испорченные внутри. Все. Они Бога не боятся.

— Ты думай что говоришь.

— Они не одни из нас, пан Марко, не европейцы. Не знаю, что они о себе возомнили, но они не одни из нас. Они все… какие-то гнилые внутри. Они говорят, что сражаются за страну и народ, но… я слышал, что они говорят между собой. Они говорят по-русски. Они убивают русских за то, что те говорят по-русски, но сами при этом говорят по-русски. Как это понимать?

Субботич бросил на стол карандаш, который вертел в пальцах.

— Больше чтобы я этого не слышал.

— Слушаюсь.

— Выясни, кто убил американца. Только очень осторожно.

— Слушаюсь.

— И ничего пока не предпринимай, когда выяснишь, просто скажи мне. Иди.

— Слушаюсь.

Антонович поднялся, отдал честь и вышел

…

Когда подчиненный ушел, Субботич снова взял карандаш. То, что он сказал Антоновичу — еще не значило, что он не был с ним согласен. Просто говорить об этом было нельзя.

Еще в девяностые Субботич стал американским агентом. Но сейчас он был больше чем агентом ЦРУ — он был на связи в Госдепартаменте США, был агентом влияния. Он не раз встречался с чиновниками уровня Госсекретаря США.

Вопрос взаимоотношений его и США, его и Украины — был вопросом… скажем так — институционализации. Через него Госдеп и спецслужбы США изучали возможности опосредованного влияния на политическую ситуацию в славянских государствах.

Зачем он купил загребское «Динамо»? Не в последнюю