Цель номер один - Александр Тамоников

– Следующий.

Скандалов и споров о том, кто за кем занимал, в этот день больше не было.

Доктор Дубов потом клялся Новикову, что вышибалой в заведениях сомнительного характера никогда не работал. Это чисто врачебный опыт.

Помощь оказана? Да.

Возмездие свершилось? Да.

Клятва Гиппократа нарушена? Нет.

Мастер травматологического дзена!

Дабы не отрываться от коллектива и не нарушать традиций, Новиков выпил грамм сто пятьдесят и вернулся в удобное кресло. Он поглядывал то на друзей, то на облака, проплывавшие в иллюминаторе, и молча слушал беззаботный треп товарищей по оружию.

В его голове ворочались мысли о том, что он совсем недавно вернулся из отпуска, даже не успел соскучиться по службе. А тут на тебе: постановка задачи; хлесткий приказ сродни оплеухе. Извольте, товарищ подполковник, срочно убыть в командировку для выполнения секретной операции.

Спать Павлу пока не хотелось. По давней своей традиции он сидел с закрытыми глазами и подробно вспоминал разговор с шефом, состоявшийся перед отлетом.

Самолет со спецназовцами на борту следовал на сирийскую авиабазу Хмеймим с одной промежуточной посадкой для дозаправки на военном аэродроме в Ставропольском крае.

До Ставрополя парни успели закончить со спиртным, немного поспать и даже оклематься. Во время заправки им разрешили покинуть борт и покурить в сотне метров от стоянки. Затем все заняли свои места, экипаж запустил двигатели, самолет вырулил на ВПП, взлетел и продолжил маршрут. Есть и пить никто не хотел. Все спокойно сидели в креслах, многие спали.

Пытался забыться и Павел, но, как часто бывает в таких случаях, вместо сна в голову лезли воспоминания.

Он всегда сторонился общества умных и красивых женщин, берег нервы. Ибо баба с мужскими мозгами, да еще и с внешностью, отключающей у самца все мысли, кроме похабных, – смерти подобна.

«Ну их на хрен, этих Сократов с сиськами, – справедливо полагал он и подыскивал для своей холостяцкой постели туповатых селянок со Среднерусской возвышенности. – В моем пасьянсе способности должны быть четко разделены: ты – красивая, я – умный. Я говорю, ты слушаешь. Все что свыше – от лукавого. А с умными дело обстоит с точностью до наоборот. Не успеешь погарцевать перед зазнобой, как она тебя уже запрягла, взнуздала, обрядила в ярмо. Ты тащишь бричку ее желаний, разбрызгивая хлопья пены под копыта. Это в лучшем случае».

Увы, ему не везло. Новиков вечно влипал в отношения с этими Афинами и Палладами.

Последнее удачное знакомство – Кристина. Миниатюрное создание с потрясающей фигурой, детской мордашкой и наивными голубыми глазками профессиональной аферистки. Мечта педофила, причем очень глупого.

Так уж вышло, что за внешностью школьницы-нимфетки скрывался железный характер вкупе с развитым сознанием. О себе она говорить не любила, способностями никогда не хвастала. Они открывались Павлу случайно.

Зашли они как-то на теннисный корт, где Павел решил блеснуть умением. Ага, как же. Он проиграл два сета с одинаковым счетом «ноль-шесть». Мастер спорта, как потом выяснилось.

Позже Новиков с немалым удивлением заметил, как эта девчушка непринужденно болтала с каким-то французом на его родном языке. Постепенно он узнал, что она свободно говорит на немецком, итальянском, испанском, арабском и, понятное дело, английском. Все это в двадцать пять лет, хотя на вид ей было никак не более семнадцати.

Они долго дружили просто так, без всяких потуг на интим. В личной жизни Кристина предпочитала высоких атлетов модельной внешности с полным отсутствием серого вещества. У нее тоже имелся свой взгляд на выбор партнеров. Она издевалась над своими рабами с невероятной изобретательностью.

Зашел как-то Павел в бар, где они частенько проводили время, и застал такую сценку: сидит Кристина на коленях у своего очередного кавалера и расчесывает пальцами его роскошную шевелюру.

– Вычешу я мерина, чтоб башлял немерено, – пропела она, улыбнулась и кивнула Павлу.

Нежный кавалер пошел красными пятнами, ссадил Кристину с колен и унесся прочь, стуча копытами о керамогранит.

– Тискал девку Анатолий на бульваре на Тверском. Но в постель звать не изволил – слишком мало был знаком, – выдала девушка и картинно пожала плечиками.

– За что животинку тиранишь, барыня? – осведомился Новиков и присел рядом с ней.

– Надоел. Такие мы из себя нежные, ранимые! Два дня знакомы, и я все время опасаюсь, что из-за меня он лишится девственности.

Вот такой была Кристина, крайняя девушка подполковника Новикова.

На аэродром сирийской базы Хмеймим самолет прибыл под вечер.

Предстоящая операция, разумеется, была засекречена, поэтому у трапа группу встречали лишь двое: подполковник Валерий Боровиков, руководивший особым отделом базы, и начальник разведки майор Суслов. Тот самый человек, которым генерал Шестопалов собирался усилить группу.

Гостей должен был встречать и начальник базы Хмеймим, сорокалетний авиационный генерал. Но он был занят подготовкой очередного вылета.

Боровиков и Суслов поздоровались со спецназовцами и отвели их в отдельный гостевой модуль. Это было длинное одноэтажное щитовое здание с российским флагом и тарелкой спутникового телевидения. Посередине крыльцо с козырьком над входной дверью. За ней квадратный холл. Из него в разные стороны уходил коридор с дверьми номеров. Помимо них тут имелись еще душевая, туалет, бытовка с парой утюгов и гладильных досок, а также комната отдыха с тремя столами, десятком стульев и телевизионной панелью на стене.

– Располагайтесь, ребята, – прогудел начальник особого отдела. – Кушать будете в комнате отдыха. О своевременной доставке горячего питания я уже распорядился. Вода поступает без перебоев, можете сполоснуться с дороги. На базе настоятельно рекомендую не появляться, дабы избежать лишних вопросов.

– У входа в модуль будет постоянно дежурить офицер, – вторил ему начальник разведки. – Прошу понять меня правильно. Это делается лишь для того, чтобы оградить вас от любых ненужных контактов.

Новиков огляделся и спросил:

– И сколько нам жить при таком вот строгом режиме?

– Скоро должен появиться один наш человечек, разведчик из сирийской армии, – негромко проговорил Суслов. – Без его информации операцию начинать бессмысленно.

– А когда он появится?

– Надеюсь, в ближайшие сутки.

– Ясно. Значит, пока загораем?

– Так точно.