Цель номер один - Александр Тамоников

– Это скорее неглубокая складка. Настоящее ущелье начинается дальше, – уточнил Новиков, разобравшись с отметками на карте.

– Верно. Но к самому ущелью наши машины не пробьются. Там слишком крутой склон.

Павел распрямился, вздохнул и сказал:

– Значит, нам предстоит ночной марш-бросок. И не один, а минимум два.

– Вы хотели ознакомиться с новой информацией, – вступил в разговор Суслов.

– Да, слушаем.

– Так вот, Аннаджемал сообщил следующее: отряд Юсуфа переброшен к северной границе не только для охраны переговоров, которые уже начались. В самом скором времени руководство корпуса «Священный джихад» намеревается создать на его базе крупное военизированное формирование из бойцов ИГИЛ и сирийских туркменов. Затем они собираются нанести удар по нашей группировке и захватить авиационную базу Хмеймим.

Такая новость насторожила офицеров.

– Стало быть, руководство ИГИЛ, Ассаф Махаб и его заместители уверены в успехе переговоров? – спросил полковник Андреев и вскинул левую бровь.

– Получается так.

– Что ж, тогда нельзя терять время. Давай, Павел. – Полковник повернулся к Новикову. – Готовь группу, и вечером отправляйтесь в путь-дорогу.

– Понял. Кстати, Шестопалов обещал усилить мою группу.

– Да. – Боровиков кивнул. – С вами пойдут майор Суслов и в качестве проводника – лейтенант сирийского спецназа Адель Бахуз. Он находится здесь, на базе, и ждет команды.

– Я буду координировать ваши действия по радио, – сказал Андреев. – Предлагаю выходить на связь каждые шесть часов.

– Хорошо. Что с эвакуацией по окончании операции?

– Об этом не беспокойтесь, – заверил начальник особого отдела. – Как только поступит ваш сигнал о ее завершении, сразу вышлем звено вертушек.

На том совещание закончилось, и офицеры разошлись по своим делам.

Предстоящая операция была настолько строго засекречена, что о времени ее старта знал лишь узкий круг лиц: командир авиабазы, два его заместителя, начальник особого отдела, командир автомобильного батальона и несколько офицеров, несших службу по охране жилого модуля и обеспечению группы спецназа. Поэтому и машины, предназначенные для переброски группы к ущелью, подошли к модулю под покровом ночи и даже не глушили двигателей.

Все бойцы к этому моменту были в полной готовности. Погрузка в «Тигры» заняла не более минуты.

Вскоре три бронированных автомобиля в сопровождении двух транспортеров выехали за пределы авиабазы. В первой машине рядом с молодым водителем-сержантом сидел Новиков. Позади – Лихачев, Кудин, Устинов.

Движки бронетранспортеров и армейских вездеходов натужно гудели. Огромные колеса поднимали в воздух клубы белесой, мелкой как мука пыли.

Под монотонный гул Лихачев негромко рассказывал друзьям, как недавно встретил одну из своих бывших жен, коих у него было несчетное множество.

Павел вполуха слушал майора и вспоминал, как однажды случайно повстречал его на московской улице. По сути, тогда-то он и решил, что неплохо было бы перетащить давнего товарища поближе к себе.

– Паша! – окликнул его кто-то из серой спешащей толпы.

Он сразу узнал знакомый голос и повернулся.

Так и есть! Из толпы вынырнул однокашник и лучший друг по Рязанскому десантному училищу. Стоит, распростер объятия, улыбается.

– Привет, Вовка! Сколько лет, сколько зим! Наверное, годиков пять не виделись, да?

– Около того.

Павел к тому времени был майором и командовал группой. А Володя засиделся в капитанах, служил в штабе десантной дивизии. Он был в гражданском и выглядел не ахти: старые джинсы и такие же ботинки, потрепанная куртка, трехдневная щетина. Из-под дешевой кепки торчали нестриженые вихры.

– Неплохо бы устроить маленькую пирушку, – предложил Новиков.

– С удовольствием. Вон ресторанчик напротив.

Они зашли в недорогой подвальчик, устроились за столиком у колонны, позвали официантку.

– Девушка, нам бутылку коньяка и что-нибудь закусить.

Павел коротко ответил на вопросы друга, рассказал о своей службе, потом полюбопытствовал:

– Ну а ты-то как?

– А-а… – отмахнулся Лихач. – Чем старше становлюсь, тем больше начинаю задумываться о прожитых годах. Чаще всего прихожу к выводу: что-то в моей жизни не так. С первой дурой разошелся, женился на другой. Поначалу все было нормально, а теперь понимаю – не сложилось. Детей нет, своего угла не имею, вроде служу в штабе дивизии, а зарплата чуть больше, чем у взводного. И что дальше? Мне ведь через два месяца двадцать семь исполнится, а перспектив никаких. Да что там материальные блага! У меня за прошедшие годы и друзей как таковых не осталось. Все было брошено ради второй супруги. В начале нашей совместной жизни ради нее я прекратил общаться со всеми знакомыми. «Я твоя жена и твой лучший друг!» – заявляла она. Встречи с друзьями стали редким исключением, но и они сопровождались комментариями: «Я с тобой не пойду. Мне не интересно общаться с твоими приятелями и с их подругами». Позже пластинка сменилась: «Почему ты никогда не берешь меня с собой?» Эх!.. Ты же, наверное, помнишь, как после училища я распределился в десантную бригаду?

– Помню. Было дело.

– Там я за три года вырос до ротного. И зарплата нормальная, и комбатом сейчас был бы. Так вот ради второй супруги мне пришлось перевестись в штаб дивизии, поближе к цивилизации. Теперь она мне выносит мозг: «Ты получаешь всего шестьсот долларов! Разве может нормальная семья прожить на такие деньги?!» А у нас в штабе всякие комиссии каждый месяц ошиваются, то из округа, то из министерства. Порой по три-четыре дня не спим и дома не появляемся. Свора полковников и генералов приедет, в бумажках покопается, по казармам-столовым пройдет и в кабак – водку жрать. Или в сауну. А нам трое суток на исправление недостатков. В общем, служба – врагу не пожелаешь. Если и выпадал выходной, то первым делом я отсыпался по пятнадцать часов кряду, а потом выслушивал все то, что думала моя половина: «Ты не уделяешь мне внимания. Я выходные хочу проводить с тобой, а ты только и делаешь, что спишь».

– Ну а сама-то она работает? – спросил Новиков и с жалостью посмотрел на товарища.

– Только последние полгода. Устроилась менеджером в какую-то контору. Получает те же самые шестьсот баксов и попрекает: «Что ты за мужик, если женщина без проблем зарабатывает столько же!» При этом почти все деньги она тратит на себя. Стыдно сказать, но мне, кроме военной формы, и надеть-то нечего. Джинсы, пара футболок и кроссовки. Только и слышу: «Мне нужна косметика, туфли, юбка, сумочка». Если мне что-то и покупается, то организуется целый консилиум – почем, какого цвета и фасона. А себе она все берет молча, мое мнение ей совершенно по барабану. Помнишь, была в моде женская обувь на высокой подошве?