Чудесный день в аду - Игорь Срибный

Седой несколько минут слушал эфир, потом нажал тангенту передачи и начал доклад:

– Разведка еще не возвратилась, поэтому конкретными данными по площадке не располагаю. «Вертушки» я не видел и не слышал. Где они совершали облет, понятия не имею. Точно так же, не зная, в каком квадрате они летали, не могу сориентироваться, где они видели банду и в каком направлении она следует. Вы мне загадали кучу ребусов, только и всего… Где «вертушки»? Я не вижу и не слышу их! – Седой уже кричал, не пытаясь обуздать свой горячий нрав. – Дайте мне их позывной, я буду сам наводить их на нас.

Несколько минут он вновь внимательно слушал эфир, кривясь от боли. Кровь тоненькой струйкой начала сочиться из-под повязки.

– Ладно, я понял. Конец связи. – Седой передал гарнитуру связи радисту. – Санек, вызывай Воздух. Узнай точно, где они летают и где видели банду.

Радист занялся своей работой, а Седой откинулся на камни, прогретые солнцем. Капитан, переминаясь с ноги на ногу, виновато произнес:

– Такое бывает, командир. Если экипаж неопытный и не имеет привязок на местности, очень сложно ориентироваться в полете над большими лесными массивами. Внизу ведь все кажется одинаковым, когда смотришь с высоты, да еще и в движении…

– Во-о, как ты, оказывается, все понимаешь! Понятливый ты наш! – воскликнул Седой. – А от меня ты требуешь немедленных, быстрых и эффективных действий! А я плутаю в потемках, понимаешь теперь? Я не знаю, где противник, какими силами нас преследует – а то, что нас преследуют, это как пить дать! Ибо не могут «духи» позволить в течение пяти суток разгуливать по своим тылам какой-то мелкой разведгруппе, которая часто и больно кусает хозяев здешних лесов. Понял теперь? И я не знаю, куда нам сейчас идти, пока мои разведчики не нашли приемлемую для посадки «вертушек» площадку! Не знаю! И не скрываю этого!

– Командирыч, успокойся, – присел около него на колени Крест. – Вон, опять кровь потекла у тебя. Сменить повязку?

– Да хрен с ней! – отмахнулся Седой. – Что там Воздух?

– Пытаются сориентироваться на хребет. Но, похоже, второй раз проходят вдоль него.

– Дайте мне возможность навести вертолетчиков, – сказал вдруг капитан. – Я-то летал здесь, знаю местность.

– Дай капитану ларингофон, – сказал Седой и закрыл глаза.

Не прошло и десяти минут после переговоров капитана с экипажем вертолета, как в воздухе раздался характерный шум винтов, и два «крокодила» медленно проплыли над лощиной.

Капитан запрыгал от радости, размахивая руками. «Вертушки» сделали круг и… ушли.

Радист оторвался от наушников и пояснил:

– Керосин у них на исходе. Пошли на дозаправку. Они все это время летали вдоль хребта, думая, что мы где-то у вершины…

– А зачем им думать, если я передал наши конкретные координаты? Не иначе, какой-то умник в штабе решил, что мы не будем оставаться на месте боя, а попытаемся под дождем, с ранеными выйти на хребет… Вот так и заканчиваются благие порывы. Полными провалами…

– Что теперь, командир? – спросил Мухин.

– Ждем известий от разведгруппы. Им я почему-то доверяю больше, чем твоим летунам. Они хотя бы не проявляют никому не нужную инициативу, а действуют строго по приказу…

– Командир, здесь нет вины летчиков, – потупив взор, сказал Мухин. – У них есть полетное задание, которое они обязаны беспрекословно выполнять, не отклоняясь ни на градус в полете. Если им поставили задачу искать нас вдоль хребта, они и делали облеты вдоль хребта. Поэтому мы их и не слышали…

– Да все понятно, капитан! – раздраженно сказал Седой. – Штаб не виноват, летчики не виноваты, виноваты только мы сами, а я – главный виновник! Только нам от этих пониманий ни холодно ни жарко… Надо же, летали в километре от нас, и хоть бы кто из летчиков догадался на связь выйти, запросить наше место! Вот потому наша армия и непобедима, что, выслушав кучу приказов, офицеры тут же бегом кидаются их выполнять, причем выполняют они все приказы разом. Большой вооруженный бардак, а не армия!