Золото Бешеного - Виктор Доценко

Согласившись на предложение Григория Марковича, Мабуту никак не предполагал, что возникнут какие-то проблемы. Поначалу и впрямь все шло как по маслу: довольно быстро обнаружился след Волошина, он оказался в клинике пластической хирургии. Оставалось только выкрасть его оттуда и «организовать» документы для его депортации из страны. Но дальше начались сплошные проколы.

В тот день, когда люди Мабуту уже готовы были к похищению, им неожиданно помешали — кто-то тоже пытался похитить Волошина. К счастью, у них ничего не получилось. Однако они здорово напакостили, поскольку переполошился и сам «объект», и охрана клиники. Руководитель операции решил доложить обо всем Мабуту.

Вникнув в подробности, тот, не долго думая, приказал глаз не спускать с клиники. Видимо, теперь Волошина постараются перекинуть в другое место. Он и сам поступил бы так же и уж, конечно, не стал бы медлить.

Долго ждать не пришлось: ближе к ночи Мабуту сообщили, что у входа в клинику остановился медицинский «рафик», двое подтянутых парней скрылись в клинике, а через несколько минут появились, сопровождая какого-то мужика с перебинтованной головой.

— Машину не упускать! Головой отвечаете! Проследите, куда отвезут мужика, потом и решим, что делать! — Бросив рацию, Мабуту довольно потер ладони: и на этот раз интуиция его не подвела.

Остальное — дело техники: он не сомневался, что его ребятки будут исправно «пасти» больного, а группа захвата ждет только сигнала. Эту группу Мабуту готовил сам. В нее входили не только боевики, отлично владеющие искусством рукопашного боя и любым видом оружия (многие прошли Афганистан и Чечню), но и интеллектуал — некто Никон, правая рука Мабуту. Он был также опытным врачом, два года назад освободившимся из колонии, где провел восемь лет за подпольные аборты.

О документах для Волошина Мабуту уже позаботился, не хватало только фотографии будущего владельца паспорта, который, по легенде, являлся гражданином Сирии, проживающим в Дамаске. И в Москву он приезжал с туристической визой, но попал в аварию, и сейчас его должен был срочно прооперировать врач, специалист по черепно-мозговым травмам.

Мабуту, конечно же, понимал, что Волошина нужно будет где-то спрятать на некоторое время, пока у него хотя бы чуть-чуть не подживут шрамы на лице, чтобы сделать приличную фотографию. В любой квартире небезопасно: не ровен час тот закричит, взбудоражит соседей, те кликнут ментов, и тогда…

Нет, самое идеальное место — какая-нибудь хибара на отшибе. Впрочем, к постороннему обращаться нельзя. Поразмыслив, Мабуту вспомнил про своего давнего приятеля, с которым не виделся с тех пор, как сел в последний раз. У парня была странная кличка — Мука, от фамилии Мукасей.

У Мукасея был свой домик, полученный в наследство от бабки. Приказав своим людям накупить подарков для приятеля, Мабуту, как всегда, на трех машинах отправился в сторону Можайска. Дорогая не долгая — час-полтора, но Мабуту за все это время не проронил ни слова, вспоминая прошлое и кляня себя на чем свет стоит за то, что не удосужился ни разу проведать Мукасея.

Конечно, можно найти отговорки, что, мол, тогда у него были очень трудные времена, самому бы выжить, но… Потом-то? Почему он с ним не встретился? Единственное, на что его хватило, так это послать своих ребят с приличной суммой денег и извинениями. И то и другое Мукасей принял, но с тех пор ни разу не пытался связаться с Мабуту, да и телефона он не имел.

Но самым кошмарным было то, что при встрече выяснилось, что Мукасей стал калекой. В зоне он попал под ленту конвейера, и лагерные костоломы оттяпали ему обе ноги до колена. Увидев своего приятеля скачущим по избе на руках, Мабуту прослезился и со всей силы двинул кулаком себе в скулу.

— Идиот я! Сволочь! — кричал он и лупил себя, лупил. — Братан, извини подлеца: не знал! — Он сильно закашлялся и стал задыхаться, но сквозь хрипы все еще выкрикивал: — Бля буду, не знал! Гадом буду, Мука! — Он вдруг подскочил к телохранителю: — Фома, ты-то, гнида, почему мне не сказал, когда я посылал тебя к нему? — Мабуту схватил Фому за грудки, готовый разорвать его на части.

— Шеф, откуда я мог знать? — испуганно залепетал тот.

— Слушай, оставь парня в покое, он действительно не догадывался, что у меня под одеялом, — с усмешкой сказал Мукасей. — Протезных подушек еще не было, вот я и пролеживал бока. А сейчас — ништяк, даже бегаю! — Он лукаво подмигнул.

Не знай его Мабуту раньше, он мог бы подумать, что парень этот и не думает унывать, все такой же весельчак, как и прежде. Однако Мукасея, несмотря на все его старания, выдавали глаза: в них таилось столько печали, что у Мабуту защемило сердце. Он подошел к Муке и, опустившись на колени, чтобы сравняться с ним по росту, обнял его за плечи и крепко прижал к себе.

— Ничего, братан, я тебе такие протезы сгоношу, что действительно бегать сможешь… — Мабуту повернулся к Фоме: — Бритого сюда, мухой!

Фома тут же исчез за дверью. — Бритый с тобой? — воскликнул Мукасей. — Помоги-ка на стул взобраться… Он же вроде еще год париться должен?

— Отмазали! — с улыбкой махнул рукой Мабуту.

— И сколько сейчас год тянет?

— Зависит… В среднем штука баксов за месяц.

— Круто! — Мука покачал головой. — Совсем менты оборзели!

— Нормально! — Мабуту махнул рукой. — Не женился? — спросил он.

— Я ж писал тебе еще с «командировки»! Зинка, заочница! — Мукасей покачал головой и с грустью улыбнулся. — Ты, видать, совсем заработался, парень!

— Точно, забыл! — признался Мабуту. — И где ж она?

— Сейчас придет, в магазин смоталась. Как чуяла: пойду, говорит, водочки тебе куплю!