Разведотряд - Александр Тамоников

— Например? — повернулся к нему генерал.

— Например, кто-то просто заказал Мадьяру освобождение Цаева и заказал через непосредственного босса Молнара. Тогда его действия приобретают логическое обоснование.

— Ну, если только так. Но… почему Мадьяр-профессионал не приказал, чтобы на базе не осталось следов его там пребывания? И тем более следов загрузки трупа в машину. И за каким чертом ему было вывозить с базы трупы? Ведь нам, со слов Бакарова, стало бы известно и о ликвидации боевика, и о расстреле раненого Штебы.

— На этот вопрос у меня ответа нет.

— Вот и у меня нет. Может, он есть у тебя, Бакаров?

— Я не знаю, зачем Мадьяр вывез трупы, — пожал плечами Павел. — Но то, что это было нужно ему, очевидно.

— Вот и ломай теперь голову с этими трупами. Ведь тело убитого Штебы ты не видел?

— Нет, не видел.

— А нет трупа, значит, нет и расстрела.

— Возможно, Мадьяр как раз и хотел, чтобы мы все пытались найти логику там, где ее не существует.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что Мадьяр решил поиграть с нами. И заставить сомневаться, убит Штеба или нет.

— Тоже мне, игрок, мать его! Но ты-то сам как думаешь, убил он прапорщика?

— Думаю, что убил, — ответил Бакаров. — Если Семен был ранен, а он был ранен у фермы, это я сам видел, кровь на брюках видел, то с ухудшением состояния такой заложник уже не представлял ценности для Мадьяра. Тем более что у него оставался я.

— Что ж, логично! — согласился Губарь.

— Логично-то логично, только что писать в отчете?

— Это уж решать вам.

— Вот именно, что мне. В дерьмо влезли вы, а отвечать мне. Ну, ладно, отвечу, вот только ты, Бакаров, должен в мельчайших подробностях изложить в своем отчете, что происходило с тобой на базе. И не забудь указать, что ты уверен в гибели прапорщика Штебы. А еще лучше, если напишешь, что накануне бегства слышал выстрелы где-то рядом, а потом разговор боевиков о том, скажем, что одного неверного пустили в расход, дойдет очередь и до второго. Что-нибудь в этом духе.

— Но это будет неправдой, товарищ генерал!

— Неправдой? А где искать правду, старший лейтенант? Если знаешь, скажи! Не знаешь. А может, ты хочешь, чтобы тебя замордовала военная прокуратура? Ведь твой побег можно расценить по-разному.

— Да как вы смеете! — возмутился боевой офицер.

— Смею, старший лейтенант. Смею! Короче, отчет, подчеркиваю, нужный отчет чтобы был у меня на столе сегодня же. Иначе я лично поставлю под сомнение правдивость твоих показаний. Не дожидаясь особистов. Понятно тебе, правдолюбец? Все! Тебе, подполковник, — повернулся Термилов к Губарю, — проконтролировать составление отчета. — Хлопнув дверью, генерал вышел из отсека-палаты.

— Вот так вот, Паша! — присел на стул Губарь.

— А что так? Я не буду писать того, чего не было.

— Дело твое, конечно, я ни на чем настаивать не буду, но тогда, чтобы прикрыть собственную задницу, Термилов пойдет на любую подлость.

— Ну, и хрен с ним.

— Тебя действительно следователи замордуют.

— Прорвемся!

— Конечно, вопрос — куда? Даже если ты отмотаешься от следователей, то Термилов не простит тебе твоего упрямства. Найдет способ, как избавиться.

— Значит, пойду на «гражданку». Не пропаду.

— Не глупи, Паша. Ты вот что, полежи тут, обдумай все хорошенько, после обеда зайду. Тогда и объявишь свое окончательное решение и, исходя из него, составишь отчет. Договорились?

— Я уже принял решение.

— И все же подумай. На кону твоя судьба. А если Мадьяр в отместку сбросит в штаб «дезу» о твоей вербовке? Тогда тебе, Паша, не отвертеться.

— Твою мать! И стоило бежать? Лучше бы этот Мадьяр меня на базе кончил.

— Не говори глупостей.

— Но ведь так получается?

— Все зависит от тебя.

— Да ни хрена от меня не зависит. Все зависит от интересов генерала.

— Вот и говорю, подумай. Давай. Я пошел встречать группы!

Подполковник Губарь вышел из отсека, оставив старшего лейтенанта Бакарова наедине с его тяжелыми мыслями.

Вновь зашел он к Бакарову в 15.20. Спросил:

— Ну что, Паша, подумал?

— Не только подумал, но и составил отчет.

Подполковник взял написанный мелким ровным почерком лист стандартной бумаги, присел на стул, внимательно прочитал. Прочитав, положил отчет на стол.

— В принципе, иного я и не ждал.

— Я написал все как было.

— Да, генерал будет очень недоволен.

— А мне плевать, будет он доволен или нет. Подстраиваться под его интересы не собираюсь.

— Он-то, Паша, как раз отмажется, а вот для тебя могут наступить сложные времена. Даже одно подозрение в том, что ты, находясь несколько дней в плену, теоретически мог быть завербован боевиками, уже не позволит тебе продолжить службу в подразделениях спецназа.

— Значит, продолжу службу в войсках. Хоть ротным, хоть взводным. Я за звездами не гонюсь.

— Ну, что ж, это твое решение, и я уважаю его. Чем смогу — помогу, все-таки с моим мнением следователю считаться придется. Характеристику я дам только положительную. Ребята подтвердят твою репутацию. Но какое-то время прессинга не избежать.

— Переживу.

— Конечно, — улыбнулся командир отряда и, забрав отчет, ушел.

Вскоре действительно началось следствие. Но прошло оно быстро, особого давления Бакаров не испытал. Ответил на вопросы следователя, дал показания, полностью совпадавшие с содержанием отчета. Со старшего лейтенанта сняли подозрения, однако через месяц в отряд пришел приказ о сокращении штатов, под который попадали всего две должности — прапорщика Штебы и старшего лейтенанта Бакарова. Павла перевели командиром разведывательной роты в мотострелковый полк. Спустя пять лет уже с должности начальника штаба он вновь попал под сокращение и в итоге был уволен. По выслуге лет капитан Бакаров получил право на пенсию и отдельную квартиру. Через год, оформив все документы, боевой капитан покинул службу и переехал в Переслав, где ему была выделена однокомнатная квартира. В жизни Бакарова наступил новый этап. Совершенно случайно он встретил в городе бывшего однокурсника по военному училищу. Тот, уволившийся на второй год службы, успел развернуть собственное дело, сеть магазинов по продаже автомобильных запасных частей. Директором одного из них и стал Павел. Он не мог и предположить, что война достанет его и в спокойном городе, тогда, когда он этого совершенно не будет ожидать. И война эта станет продолжением той, уже почти забытой войны на Кавказе.