Операция "Рагнарёк" - Андрей Юрьевич Журавлёв

— А горные кланы? – недоуменно спросил Князь. – МакГрегоры, Огилви, Стюарты?

— Раскол прокатился по Шотландии сильнее, чем по Эрину, — мрачно ответил Джереми, — они не верят. А я не могу допустить, чтобы орки разорили какую-нибудь деревню, только для того, чтобы они вспомнили, кто живет с ними рядом. Мой дом истекает кровью, кузен. Скоро верить будет не в кого.

— Брунгильда говорила…

— Кто?

— Брунгильда. Вампир из клана Гангрел.

— Ты веришь словам дохлого кровососа?

— Я верю словам очевидца, Джереми. И нового союзника. Я подписывал Конвенцию и от твоего имени, если, конечно, ты все еще признаешь решение Совета Князей.

— Я погорячился, — Герцог отхлебнул из рога, утер пену с губ и кивнул, — продолжай, кузен. Что там говорит твоя Брунгильда?

— В Норвегии орки напали на поселок лесорубов. Она была там, когда это случилось. Им помогли, Джереми. Цверги. Не только для нас открылась завеса.

— Я мог бы отправить посольство в Норвегию, — задумчиво процедил Джереми, — но это долго. И я вовсе не уверен, что Подгорный Король станет с нами говорить. Они не фейри. Цверги и альвы – часть этого мира, их зачарованные королевства и скрытые поселения не в Грезе.

— Когда-то и в Шотландии…

— Нет, — отрезал Герцог, — я бы знал. Уже не один век прошел с тех пор, как в горах видели цвергов. Но, если другого варианта нет, придется обратиться за помощью к Дому Скатах. Норвегия – это их вотчина. Может быть, они сумеют договориться с цвергами.

— И, может быть, подгорные врата между анклавами еще действуют, — пожал плечами Фионнбар, — а может быть, и нет. В любом случае, у Дома Скатах найдется, чем заняться на своей территории.

— Стало быть, будем держаться, сколько сможем, — Джереми стукнул кулаком по столу, и эль плеснул из рога на темный дуб столешницы, — нам не привыкать.

Фионнбар не отвечал, глядя в очаг, где на душистых поленьях плясало веселое пламя. В отблесках огня ему виделось величие давних битв, забытых человечеством сначала ради рабской веры в посмертное воздаяние, а затем и ради веры в науку, начисто отрицающей любую мечту, не вписывающуюся в диктуемую учеными текущую картину мира.

И недавний рассвет, не опаливший того, кому так горячо желала победы его дочь, Принцесса Мая. Страстный порыв, в едином желании сливший людей и Китейнов. Улыбка на иссеченном морщинами лице старика О’Райли и твердо сжатые губы лерда Мак Ллира.

— Тебе не придется сражаться в одиночестве, — объявил Князь, поднимаясь из-за стола, — нам понадобится три дня на сборы. Продержитесь?

— Думаю, да, — улыбнулся Герцог, — проблема не в силе орков, а в количестве мелких отрядов. Мы не можем разорваться. И настоящих воинов среди нас почти нет. Впрочем, Дом Фионна тоже не из «Морских Котиков» в Банальности состоит.

— Я говорю не только о Доме, — возразил Фионнбар, — иначе мы выступили бы уже завтра на рассвете. Донован Мак Ллир соберет всех, кто может и захочет сражаться. В нас верят, кузен. Впервые за долгие века. И мы не можем их подвести. Возможно, твои горцы, глядя на сынов Эрина, тоже вспомнят славное прошлое.

— Я почти верю в это, — прошептал Джереми, — но как ты собираешься это сделать? Им нужно оружие, обмундирование, транспорт…

— С оружием нам помогут, — уверенным голосом заявил Князь, — мы не зря подписывали Конвенцию. А транспорт… Тоже достанем, но это будет долго.

Он снова взглянул в очаг, и решение пришло само.

— Мы проведем их по Серебряной Тропе, — объявил он.

— Но… — в голосе Герцога послышался легкий намек на страх, которого воин Дома Бомайн не испытывал прежде за всю свою долгую жизнь, — ты понимаешь, что такое количество Детей Осени может разорвать ткань Грезы в клочья? Это опасно. Нет, это безумно, кузен.

— Только безумная мечта стоит воплощения, кузен, — рассмеялся Фионнбар, — если я не ошибаюсь, веря в них, — Греза устоит. А если я неправ – она не стоит того, чтобы за нее держаться. Мир меняется. И только от нас зависит, в какую сторону.

***

В Подгорных чертогах было светло, как днем, от многочисленных смолистых факелов. Под высоким потолком Тронного Зала сияла кованая люстра в тысячу свечей, зажженных к приходу гостей. Радсвинн, сын Нипинга, сына Регина из Дома Модсогнира восседал на троне, вырубленном из живого гранита в незапамятные времена и отполированного до блеска на сиденье и подлокотниках десятками Подгорных Королей. Мужская линия не прерывалась никогда, и Радсвинн, в чьих жилах текла кровь Первого Цверга, с гордостью исполнял свой долг перед подземным народом.

На короле была простая кольчуга, легкий полушлем с ободом, украшенным бериллами и опалами, не слишком-то напоминал корону, но разложенная на коленях серебряная борода и грозный взгляд черных глаз из-под седых кустистых бровей придавали ему поистине царственный вид.

Гости – рыжебородый гигант Кнут Олсен, сельский староста Мемурубу, одетый в красную парку и горные ботинки, и сероглазый темноволосый Ши с рублеными чертами лица – Конунг Дома Скатах, Сигурд Стойкий, в вороненом панцире и плаще с собольим подбоем – сидели на простых деревянных табуретах. Здесь, под горой, дерево ценилось дороже золота, и предоставленные гостям драгоценные сиденья были знаком уважения и гостеприимства.

Олсен хмурился, рассказывая, как пытался обратиться сначала к властям фюльке, а, когда там его подняли на смех, то добрался даже в Осло. Но сельского старосту ни до одного облеченного реальной властью чиновника так и не допустили. Зато в соседних поселках даже фотографии смотреть не стали, поверили на слово. Олсен и за пределами Мемурубу славился прямотой и честностью, а так же стойкой гражданской позицией, до последнего отстаивая интересы лесорубов и фермеров в конфликтах с экспортерами леса и прочими представителями большого бизнеса. В результате ближайшие коммуны спешно занялись организацией отрядов самообороны, а Кнут, избранный на тинге херсиром, отправился в горы, договариваться с подгорным народом о взаимопомощи, а заодно и о торговом сотрудничестве.

Дарин, Строр и Харис, сидящие рядом на каменной скамье в знак признания