Перекрестный галоп - Дик Фрэнсис

— Да, в стипль-чезе «Дух Игры».

А потом, как зомби, она побрела к столу и тяжело опустилась на стул.

Я поднял трубку и набрал 1471 — то был код, позволяющий определить номер последнего звонившего.

— Прошу прощения, — раздался в трубке безликий женский компьютерный голос, — номер определить не удалось.

Этого следовало ожидать, но попробовать все же стоило. «Интересно, — подумал я, — может ли телефонная компания дать мне этот номер. Нет, они наверняка потребуют объяснений, зачем это он мне понадобился. К тому же вряд ли шантажист звонил со своего телефона или же другого, номер которого можно было проследить».

— А каковы шансы у Сайентифика? — спросил я.

— Очень высоки, — ответила мать. — Он, правда, у нас новичок, но хорошо подготовлен, и эти скачки позволят ему продвинуться в классе. — Она сутулилась. — Нет, это просто нечестно по отношению к лошади! Если я снова отравлю его, это может погубить его навсегда. Скачки будут ассоциироваться у него с болезнью.

— Неужели лошади обладают памятью? — спросил я.

— О да, — ответила она. — Знаешь, многие мои хорошие скакуны показывали дома плохие или очень средние результаты, зато на соревнованиях летели как ветер, потому что им там нравилось. Много лет тому назад у меня был гнедой жеребец по кличке Баттерфилд, так он хорошо выступал только в Сэндауне. — Она улыбнулась этим своим воспоминаниям. — Старина Баттерфилд просто обожал Сэндаун. Я думала, все дело в дорожках с правосторонним движением, но в Кемптоне точно такие же, а там результатов он не показывал. Только Сэндаун, и все тут. Он его помнил.

В глазах матери вспыхнули искорки, и я узнал ее, прежнюю. Она была прекрасным тренером, обожала своих лошадей, а о Баттерфилде говорила как о личности, с искренней любовью и пониманием.

— Но Сайентифик, насколько я понимаю, не является таким же фаворитом, каким был Фармацевт в Челтенхеме на прошлой неделе?

— Нет, — ответила она. — Там будет одна очень хорошая в стипль-чезе лошадь по кличке Соверен. Вероятней всего, он и является фаворитом, но думаю, мы могли бы побить его, особенно если накануне пройдет небольшой дождь. Ну и еще Ньюарк Холл, тоже может бежать вполне прилично. Он из конюшен Ивена, и у него есть все шансы.

— Ивена? — спросил я.

— Ивена Иорка, — ответила она. — Тренирует в деревне. В этом году у него появилось несколько хороших лошадей. Молодые наступают.

Ее тон наталкивал на мысль, что Ивен Йорк куда больше угрожает ее положению ведущего тренера из Лэмбурна, и она не слишком этому рада.

— Так что Сайентифик не является стопроцентным фаворитом? — спросил я.

— Он может выиграть, — ответила мать. — Если только не собьется на перекрестный галоп.

— Перекрестный галоп? — удивился я. — Что это такое?

— Ну это когда лошадь в галопе выдвигает вперед переднюю ногу, противоположную задней, — объяснила она.

— Ясно, — пробормотал я, хотя толком так ничего и не понял. — А Сайентифик этим балуется?

— Иногда. Обычно и галопом, и рысью идет нормально. Но если начинает крестить, то может сам себя поранить, задеть копытом задней ноги по передней. Правда, давно такого не вытворял.

— Ясно, — повторил я. — Так ты считаешь, что, если даже Сайентифик не станет крестить, никто особенно не удивится, если он не выиграет?

— Да, — кивнула она. — Печально, конечно, но особого удивления это не вызовет.

— В таком случае, — начал я, — после звонка от этого нашего друга мы должны сделать все, чтоб Сайентифик не победил. Но сделать это так, чтоб ему впредь вовсе не расхотелось участвовать в скачках, без всяких там картофельных очисток.

— Но как? — она уставилась на меня.

— Можно что-то придумать, способы есть, — сказал я. — Ну, а если он вообще не будет участвовать? Ты просто заявишь, что он болен, захромал, и его снимут с соревнований.

— Но он сказал, что лошадь должна бежать, — мрачно заметила она.

«Что ж, переходим к плану В».

— Ну а что, если его немного перетренировать в четверг или пятницу? Погонять как следует галопом, чтоб никаких сил на субботу не осталось?

— Нет, все сразу узнают, — возразила она.

— Неужели узнают? — Мне показалось, она преувеличивает.

— Конечно, узнают, — ответила она. — Всегда находятся люди, очень пристально следящие за работой лошадей. Есть среди них журналисты, но в основном это наблюдатели из букмекерских контор. Они знают каждую лошадку в Лэмбурне, по ее виду сразу могут сказать, нагружала ли я Сайентифика больше положенного в четверг или пятницу.

«Тогда план С?»

— А нельзя устроить так, чтоб седло у него соскользнуло, что-то в этом роде? — спросил я.

— Подпруги затягивает помощник распорядителя, прямо на старте, перед началом скачек.

— Но разве ты не можешь пройти на старт и сделать это сама? Немного ослабишь подпругу, и все. — «Неужели я цепляюсь за соломинку?..»

— Тогда жокей может упасть, — сказала она.

— Если упадет, уж точно не выиграет.

— Но он может пораниться. — Она покачала головой. — Нет, я не могу этого сделать.

«План D?..»

— А что, если незаметно подрезать поводья, так чтобы они лопнули во время скачек? Если жокей не сможет управлять лошадью, тогда уж наверняка не выиграет.

— Скажи это Фреду Уинтеру, — ответила она.

— Кому?

— Фреду Уинтеру, — повторила она. — Он выиграл Гран-при по стипль-чезу в Париже на лошади по кличке Мандарин вообще без поводьев, и было это в начале шестидесятых. Они порвались, и он использовал для управления ноги. Сдавливал ими бока лошади, чтоб удержаться на трассе в виде восьмерки. Феноменальная победа.

— Может, пригласить на субботу этого Фреда Уинтера в качестве жокея? — спросил я.

— Это невозможно, — ответила мать. — Он уже давным-давно умер.

— Но разве в этом случае ты не считаешь такой способ хорошей идеей?

— Какой способ?

— Сделать так, чтоб поводья лопнули. — «Господи, как же это все сложно!»

— Но…

— Что «но»? — спросил я.

— Я стану всеобщим посмешищем, — с несчастным видом ответила она. — Лошади из конюшен Каури никогда не выходили на ипподром без надежной упряжи.

— Ты предпочитаешь, чтоб над тобой смеялись или упекли за решетку за неуплату налогов?

Жестоко было говорить ей это, но пусть посмотрит на проблему реалистично.

— Томас прав, дорогая, — заметил отчим, с запозданием присоединившись к разговору.

— Тогда решено, — сказал я. — Мы не станем травить Сайентифика этим мерзким зеленым картофелем, мы попробуем сделать так, чтоб во время скачек у него лопнули поводья. Больше шансов нет.