Операция "Рагнарёк" - Андрей Юрьевич Журавлёв

— Я? Конечно, я не из тех парней, которые пудрили девчонкам мозги, не собираясь жениться. Совесть у меня есть. Была. Но пташек из салуна старого Коллинза я иногда навещал. Разбитные были девчонки, недотрог из себя не строили. Не любовь, согласен. Но слова дурного о них ни тогда не сказал, ни сейчас не скажу.

— Шлюхи, — выплюнула Синди, — грязные шлюхи.

— Шлюхи были в заведении тетушки Салли, — возразил Крис, — а пташки из салуна честно зарабатывали на жизнь пением и танцами. Сейчас я бы сказал, что они просто опередили свое время во взглядах на права женщины. Но это уже не важно, ни для них, земля им пухом, ни для меня.

— Если бы тебе это не было важно...

— Синди! Хватит! – сердито нахмурился Крис. — Я ведь знаю, что тебе самой это нужно не больше, чем мне. Ты все еще живешь иллюзией столетней давности. Я не понимаю, чего ты хочешь.

— Чтобы... – Синди всхлипнула, — чтобы все стало, как было. Я понимаю, что это невозможно. Но мы можем хотя бы попытаться... А ты... Даже тогда... С этой... Ты только притворялся, что любишь меня. Ты вообще неспособен кого-то любить. Тебе даже этот злобный карлик Вэйнврайт и ухмыляющаяся стерва дроу дороже, чем я...

— Ты даже не представляешь, насколько в точку, — едко заметил Бруха, — Лорд Бес... Надо же... Я и не заметил, как старый пройдоха в душу влез.

— Нет, — не унималась Синди, — я еще понимаю, Моника. Она твое Дитя. Но все остальные...

— Все остальные – это мои друзья? – сердито уточнил Крис. – Я пытался предложить тебе самое дорогое, что у меня есть, Синди. Мою дружбу. Место среди моих друзей. Но ты не захотела этого. Даже та рыжая деваха за две недели съезда больше сделала, чтобы стать одной из нас. Жаль, у нее нет дел в Нью-Йорке. С ней есть, о чем поговорить. А о чем мы говорили с тобой? Вспоминали прошлое? Будущего у нас нет. Такого, о котором ты мечтаешь, — точно.

— Я знаю, чего стоят слова «Давай останемся друзьями», — с горечью заметила девушка, — это всего лишь вежливое «Ты мне не нужна».

— Я не сказал «останемся», — возразил Крис, — я сказал «будем».

— Что такое друг? – Синди обиженно надула губы. — Один из многих. Друзей может быть сколько угодно. Ты для меня – единственный в мире.

— Для меня каждый из моих друзей – единственный в мире. Я люблю своих друзей. Но тебе этого было мало, ты хотела заменить собой весь мир. Ты появлялась в компании не как друг, а как «девушка Криса». И только за это им следовало тобой восхищаться?

— Мелисента тоже появлялась как «девушка Войцеха», — заявила Синди.

Эти слова вылетели у нее против воли. Все это время она тщательно избегала разговора о судьбе Шемета, слишком свежа была рана, слишком двусмысленна ее собственная роль в случившемся. Девушка сжалась в комок, словно в ожидании удара, но Крис, к ее удивлению вдруг замер, словно увидел перед собой призрак.

— А ведь ты права... – тихо проговорил он, — девочка старалась. А мы, взрослые и умные, уверенные в себе и умудренные опытом, так и продолжали глядеть на нее свысока. Слишком уж она юная. Мы так и не приняли ее на равных...

Он замолчал и глубоко задумался. Синди тоже не произносила ни слова, опасаясь новой ссоры.

— Никогда не понимал Шемета, — Крис говорил в пустоту, сам с собой, это Синди поняла очень хорошо, — Сколько я его знал, он волочился за каждой юбкой. Говорил, чтобы навыка не потерять... Зачем? И потом, когда он с этой девчонкой связался... Я ее лично придушить был готов, если Кадир до него доберется. А потом, ничего, привык... Но все равно не понимал, что он в ней нашел. Ну, глазищи синие... Но это не мое дело. Раз Войцеху это нужно – пусть у него будет. Вот такой расклад... А теперь... Говоришь, Мелисента приходила с Войцехом? Значит, теперь она будет приходить с Крисом.

— Вот ты и высказал, что у тебя на уме, Крис Дикинсон, — с едкой горечью прошипела Синди, — дружба, конечно, великое дело. Но у Войцеха было то, чего у тебя не могло быть никогда. А теперь ты сможешь его заменить.

— Идиотка! – Крис едва удержал руку. – Никто и никому не сможет заменить Войцеха. Ни ей, ни малышке, которая так и не увидит отца, ни мне. Я... Я не помню. Наверное, я тоже мечтал о детских голосах в доме. А еще о дойных коровах в хлеву и о жареной курице по воскресеньям. Стоило сдохнуть и прожить еще век с лишком, чтобы понять: это не для меня. И раньше было не для меня, я бы с тоски помер, если бы мои мечты осуществились. А мой друг, Войцех Шемет, решил иначе. И, что бы я ни думал о его решении, я его уважал. А теперь... Знаешь, если подумать, «дядя Крис» не так уж плохо звучит.

Крис тряхнул головой и поглядел на Синди так, словно впервые ее увидел.

— Знаешь, вали-ка ты отсюда, пока не поздно. А то еще рассвет в дороге застанет, начнешь помирать с моим именем на устах. А мне такая романтика нахрен не сдалась.

— И это всё? – Синди попыталась взять его за руку, но он торопливо отступил на шаг.

— Всё.

Крис развернулся на каблуках и быстрым шагом скрылся в темноте.

114. Улица Седова. Ленинский район. Ростов-на-Дону. Маша. Зоя

— Не работает твоя схема,— с огорчением заметил Саня, — какая-то обрезанная звезда получается.

— Ну да… — грустно протянула Маша, — а жаль. Такая складная теория выходила.

— А в физике ты тоже результаты экспериментов под выводы своих теорий подгоняешь? – с иронией произнесла Зоя.

— В физике, если теория действительно хороша, мы ищем недостающее звено, — чуть свысока ответила девушка, — чтобы бозон Хиггса поймать, вообще целый БАК построили. Ну, не только для этого, конечно.

Они замолчали, и каждый задумался о своем, разглядывая лежащую перед ними на столе карту Ростова,